Кукушка
Шрифт:
Вера отнеслась к угрозе довольно прохладно, справедливо полагая, что бабка все сделает как нужно. И даже зевнула.
А тем временем Аделаида Петровна, уже безо всякого эффекта помахавшая перед регистраторшей руками, кое-что сообразила. Быстро обежала стойку и навалилась на медсестру сверху, одновременно пытаясь зажать ей рот.
— Что зеваешь?! – прошипела она Вере. – Помогай! Вяжи ее, пока она до сигнализации не дотянулась!
Вера одернула себя и кинулась на помощь. За каких-то несколько секунд они с бабкой уложили девчонку на пол.
— Что с вами случилось? — выдохнула шокированная Вера. — Она что, устойчива к вашему гипнозу?
— Если бы, - сказала как выплюнула Аделаида Петровна. — Лимит я превысила! Дура старая, не заметила!
— Какой лимит?! — выкрикнула Вера.
— Потом, — сквозь зубы прошипела бабка, — вон тебе компьютер, ищи, куда они Аркашку законопатили…
Вере долго объяснять не пришлось. Да и компьютер в итоге не пригодился, — выяснилось, что добросовестная медсестра попросту распечатала списки больных с указанием палаты, и эти списки лежали под стеклом на столе.
— Второй этаж, 22 бокс, — отрапортовала Вера. — Так что все-таки случилось?
— Пошли, - скомандовала бабка, не обращая внимания на вопрос, — и с невиданной резвостью понеслась вон из холла, к лестнице.
Ни на этаже, ни в палате, на их счастье, они никого не встретили. Больничное начальство рассудило, что одного охранника в помещении и пары — на въезде хватит за глаза. Тем не менее такое количество секьюрити было явно недостаточным для того, чтобы остановить Аделаиду Петровну.
В комфортабельном боксе горел ночник, а на кровати лежал и, казалось, спал немолодой мужчина.
Вера вытянула шею, не рискуя подойти поближе.
— Ну да, - вполголоса сказала она бабке. — Это тот человек, который у меня театральной представление насчет «сглаженной» земли заказывал. Столько времени прошло, а не особо изменился.
Бабка тем временем, замерев, вглядывалась в подопечного, а потом достала из карманов тщательно завернутую в носовой платок восковую фигурку. Освободила от «чехла», подошла к кровати совсем близко, затем поманила Веру за собой, а когда та подошла, сунула ей под нос фигурку.
Вера инстинктивно отшатнулась.
— Иглы куда втыкала, видишь? – строго спросила бабка экстрасенсшу.
Одна из иголок, не самая большая, кстати, торчала в шее.
Бабка, не дожидаясь ответа, показала Вере на шею лежащего на кровати.
— Вон, смотри, что натворила. Теперь не отопрешься.
На шее у лежащего в коме тела Аркадия Сергеевича виднелось темное пятно, очень похожее на синяк.
— И такие следы – от всех тринадцати штук, — прокурорским тоном заметила Аделаида Петровна. — Все смотреть будешь?
— Нет, спасибо, - отказалась Вера. — Мне и этого хватит.
Бабка посмотрела на тело на кровати еще раз, потом глянула на фигурку, подула на нее и сказала, обращаясь к телу:
— Ничо, Аркашка, не боись, скоро встанешь. Аделаида Петровна этого так не оставит…
Вере показалось, - впрочем, возможно, только показалось, - что лицо лежащего на кровати разгладилось.
И в этот же момент услышала звук открываемой двери…
— Вы кто такие? – громко поинтересовалась явившаяся медсестра, — не та, с ресепшн, та-то должна еще тихо лежать, связанная подручным материалом, то есть бинтами, а, видимо, медсестра дежурная или как ее там. – Как здесь оказались?!
– Щас доложим, - саркастически ответила бабка.
Вера, не успев ничего подумать, рванулась к выходу, оттолкнув медсестру, которая, в свою очередь, с воплем отлетела в сторону, и только тогда, когда летела по коридору, издали услышала вопль: «Охрана-а!»
Московская область, деревня где-то на Минском шоссе
…Все оказалось еще хуже, чем Борис предполагал.
Едва зайдя в дом, он услышал завывания Санька и, почуяв что-то недоброе, кинулся в комнату, в которую складировали пленников. Разморозка, что ли, на Санька так подействовала, что тот рыдал не переставая? Борис стал на пороге комнаты и чуть не упал, услышав:
— …и вот он теперь один, без семьи, без друзей, без бизнеса, заперт в этой Audi духом, - давясь слезами, рассказывал Санек смотревшим на него во все глаза сосоедям, - а телом — в реанима-а-ации! И кто ему поможет? Только мы с Борей, больше веры никому нет, — и, не выдержав своего жалостного повествования, заревел навзрыд.
Краем глаза Борис углядел в руках у Витька Саньковское ангельское удостоверение.
— Не понял, - с угрозой сказал он Саньку, забирая светящийся прямоугольничек из рук соседа. — Ты, значит, мне его в руки не дал, а…
— Так экстремальная ситуация ж, — провыл Санек сквозь рыдания. — Они… они мне долго не верили, боялись даже, что я псих ненормальный… Пришлось все рассказать и документы показать… Они сейчас уже почти верят… Удостоверение ангела подделать нельзя…
— А кто ж ты еще, дебил, - огрызнулся Борис, заталкивая Саньковское удостоверение во внутренний карман пиджака. — Взял так и с ходу выложил все незнакомым людям. Зачем, спрашивается?! И кто ты после этого? Ангел-хранитель или пиздобол с большой дороги?
Скотина Санек еще пуще зарыдал в кресле, а Борис обнаружил, что сосед Витек держит его за рукав пиджака и уверенно говорил:
– Пацан правильно сделал, что все рассказал. Я сам оказывался в такой ситуации. Я готов помочь.
— В какой ситуации, - расстроенно бросил Борис, — наполовину в коме, наполовину в машине?
— Нет, к счастью, - ответили ему, - в ситуации, когда тебя кидают люди, которым доверял.
Это уже больше походило на правду. Борис подумал и спросил:
– Ну, и в чем, простите, ваша помощь может выразиться? Вы тоже экстрасенс, что ли? Так экстрасенсов с нас уже хватит, наелись. Рассказал Санек про экстрасенсов, я надеюсь?