Кулибин
Шрифт:
Он убегал теперь на колокольню не только затем, чтобы смотреть на часы. Он там мечтал. Он видел себя окруженным разными книгами. Одни рассказывали, что такое дроби, которые он встретил в книге Крафта и так и не мог понять; другие разъясняли разной формы фигуры; в третьих было написано, отчего Солнце утром восходит, а вечером заходит, как устроена Земля; но больше всего книг было о часах.
Ване грезилось, что он сам, своими руками, строит разные машины, возводит плотины, мосты через бурные речки и делает диковинные часы…
И вдруг очнется от сладких мечтаний и видит: ничего нет — ни мостов, ни плотин, ни машин; и часы по-прежнему остаются загадкой, и к отцу нужно бежать помогать в опостылую лавку.
И даже рассказать о своих мечтах некому.
Ваня грустил.
«Кому же я печаль свою открою?» — писал он в своей тетрадке среди арифметических вычислений.
Как-то приезжий купец из Петербурга рассказал Ване о Ломоносове.
Ваня узнал, что Ломоносов — большой ученый. И вышел он из простого народа. Много трудностей пришлось преодолеть Ломоносову на своем пути. Из далекой деревни в Архангельской губернии он ушел в Москву учиться. А до Москвы было больше тысячи верст. Не раз он бывал голодным и ночевал под открытым небом, пока добрался до Москвы.
Но в Москве не принимали учиться детей крестьян. Однако Ломоносов упорно добивался своего и в конце концов поступил в школу при монастыре.
Жить было очень трудно. Из дому денег не посылали, а казенных хватало только на то, чтобы покупать хлеб да квас. Но, несмотря ни на что, Ломоносов продолжал учиться, поражая всех окружающих своими способностями и трудолюбием. За один год Ломоносов окончил два класса школы и перешел в третий.
А после окончания школы его как лучшего ученика отправили продолжать занятия в Петербург. Теперь он стал ученым, о котором знает весь мир.
«Вот как нужно добиваться своего, — думал Ваня. — Пусть даже будет трудно. Сумел же Ломоносов!»
Купец подарил Ване книгу по физике в переводе и с прибавлениями Ломоносова и два номера газеты «Санкт-Петербургские ведомости», в которых были напечатаны разные научные сообщения.
Радостный, Ваня побежал к соседу показать замечательные подарки. Он вошел в горницу и обмер. На стене, прямо против двери, висели… часы. Вправо-влево двигался маятник, и часы отбивали четко: «тик-так». Вдруг распахнулась какая-то дверца, и из неё выскочила кукушка, совсем как живая. Она расправила хвост, взмахнула крылышками и прокуковала столько раз, сколько били часы. Затем спряталась.
Ваня не мог отвести глаз от часов.
— Что, нравится? — засмеялся Никулин. — Вот, привез из Москвы.
Ваня подошел к часам поближе, зашел справа и слева. Он старался рассмотреть каждую часть и вдруг, сам удивляясь своей смелости, попросил:
— Дайте мне их на один денек.
Купец сперва удивился. Посмотрел на Ваню. Расправив бороду, сказал:
— Ишь ты. Они ведь денег стоят, да и немалых.
— Я им ничего не сделаю. Такими же верну.
И столько было мольбы и серьезности во взгляде у Вани, что купец задумался. Прошелся по комнате. Остановился возле часов. Посмотрел ещё раз на Ваню.
— Ну ладно, возьми, — сказал. — Да смотри… Чтоб было всё без полому… Погоди, я покажу тебе, как они заводятся. А то станут.
Он взял ключик, просунул его в дырочку и повернул несколько раз. Потом осторожно снял часы со стены, завернул их в полотенце и отдал Ване.
В этот вечер Ваня, как и всегда, лёг спать рано. В доме Кулибиных был строгий порядок. Спать ложились рано. Свечи жечь не разрешалось.
Но спать Ваня не мог. Рядом с ним тикали загадочные часы. Они словно дразнили Ваню:
«Тик-так, тик-так, а что у нас внутри — ты не знаешь».
Когда кукушка в часах прокуковала двенадцать раз, Ваня встал, завесил одеялом окно и зажег свечу.
Он должен раскрыть тайну часового механизма!
По циферблату двигались стрелки, внизу висели на шнурках две гири, сделанные в виде еловых шишек, и качался маятник. Остальные части рассмотреть нельзя было. Они были закрыты футляром.
Ваня осторожно снял футляр.
Он увидел дубовые зубчатые колесики разных размеров. Барабаны. Пружинки. Прямые и изогнутые рычажки.
Всё это напоминало то, что он видел на колокольне.
Ваня стал внимательно рассматривать механизм.
Самое главное, — нужно было понять, как происходит движение в часах и какую работу выполняет каждая часть в отдельности.
Очевидно, вся жизнь часов начиналась с завода. Как только завод кончался, часы останавливались.
Но что же происходит при заводе?
Ваня вставил заводной ключ и начал его осторожно поворачивать. При этом стал поворачиваться небольшой барабан. На барабан, по мере вращения, наматывался шнурок, на котором висела гиря.
Гиря поднялась вверх. Часы были заведены.
Теперь гиря, под влиянием своего веса, начала медленно опускаться и сама вращать барабан, но в обратном направлении. Вместе с барабаном стало вращаться сидящее с ним на одной оси зубчатое колесо. Своими зубьями оно зацеплялось за зубья другого колеса и приводило его в движение. Вместе со вторым зубчатым колесом вращалось сидящее с ним на одной оси третье колесо и так далее. Всего Ваня насчитал шесть больших и малых колес. Последнее имело косо вырезанные зубья. Все эти колеса двигались силой веса гири.
Но почему же гиря опускается так медленно, словно её что-то задерживает?
Ваня еще раз внимательно осмотрел механизм. Он увидел над последним колесом качающееся коромысло. Оно было соединено с маятником. Когда маятник качался направо, левая часть коромысла входила между зубьями колеса и на мгновение его останавливала. В следующий момент маятник отходил влево — правая часть коромысла входила между зубьями колеса. Удар колеса по коромыслу и создавал особый звук в часах: «тик-так, тик- так».