Чтение онлайн

При этом Кулибин конструировал не просто так, по чутью, а производил различные расчеты и опыты. Он подсчитал силу, необходимую для движения судна; произвел испытания по определению крепости ходовых канатов; сделал приборы для измерения сопротивления воды при движении судна и силы течения.

Зная, что завоз каната усложняет движение самоходного судна, Кулибин предложил устроить по Волге на всё время навигации якорные станции. Якорная станция должна была состоять из якоря с прикрепленным к нему канатом.

Приняв на себя конец каната и постепенно выбирая канат, самоходное судно достигало первой якорной станции. Здесь судно получало конец каната со второй якорной станции и двигалось дальше. Так, от станции к станции, судно доходило до места назначения. Это было гораздо проще, чем завозить якорь.

Но Кулибин не только конструктивно улучшал самоходное судно, двигающееся силой воды. Он искал новый, более совершенный двигатель для судна. Он думал о возможности применения пара.

Эта мысль пришла к нему не впервые. Ещё будучи в Петербурге, он думал над этим.

«Вместо конных машин небольшие кипящими парами машины расположить…» — писал он весной 1798 года. И теперь эта мысль не оставляла его.

«Со временем постараться расположить парами действующую машину с чугунным цилиндром, чтоб могла действовать без завозу…» — писал он в конце 1801 года.

Кулибин хотел приводить в движение судно с помощью паровой машины. Как всегда, великий изобретатель шел впереди века: ведь он высказал идею создания парохода, которого в то время еще не существовало!

В напряженной работе над самоходным судном прошло два года.

В 1804 году самоходное судно было закончено.

23 сентября этого же года состоялись официальные испытания.

На судне присутствовали губернатор города, знатные дворяне, чиновники, богатые купцы. Нагруженное восемью с половиной тысячами пудов песка, судно двигалось против течения, не уступая в скорости обычным расшивам. Зато вести его было гораздо легче и требовалась только половина рабочих.

Комиссия признала судно «обещающим великие выгоды государству», о чем Кулибину было выдано свидетельство.

С этого момента начинается странствование кулибинских чертежей. Сначала чертежи вместе с заключением комиссии попадают в министерство внутренних дел. Оттуда их пересылают в министерство морских сил. Министерство морских сил требует от изобретателя дополнительных сведений о скорости судна, его грузоподъемности, пригодности под паруса.

Пять месяцев ещё работает Кулибин и представляет обстоятельные ответы на все запросы.

Проект передают на отзыв в Адмиралтейств-коллегию Адмиралтейств-коллегия рассматривает все материалы и дает отрицательное заключение, хотя признает чертежи и конструкцию правильными.

Основным мотивом заключения было то, что механизм судна якобы слишком сложен, а с другой стороны, бурлацкий труд очень дешев, поэтому не стоит вводить машины для его замены. В самом деле, ведь машина может потребовать ремонта, это будет лишний расход, а если заболеет или умрет бурлак, его заменит другой — и никто на этом не пострадает! Это заключение было характерно для крепостной России, где труд и даже самая жизнь рабочих людей были совершенно обесценены. Да, кроме того, заключение давал иностранный инженер, очевидно, не очень настроенный в пользу русских изобретателей.

Получив отказ правительства, Кулибин обращается к частным лицам.

«Механик Кулибин имеет честь предложить почтеннейшей публике…», — так начиналось обращение Кулибина. Дальше шло описание изобретения и всех его выгод. Оканчивалось обращение словами: «…всё, желающие пользоваться таковым изобретением, могут оное видеть, скопировывать чертежи и списывать копии».

Но желающих не находилось. А многие лавочники и хозяева трактиров даже боялись этого судна и открыто высказывали свое беспокойство. Ведь если не будет бурлаков, у них сразу уменьшится торговля, а некоторые заведения совсем закроются.

Судно продолжало гнить на причале в Нижнем Новгороде. Наконец губернатор распорядился сдать его на хранение Городской думе. Там оно стояло ещё некоторое время, а в 1808 году «по ветхости и неудобности к хранению» было продано на публичном торге за двести рублей на дрова.

Что должен был испытать изобретатель, зная, что его любимое изобретение, которому он посвятил свыше двадцати пяти лет своей жизни, продается на дрова!

А через несколько лет, в 1814 году, французский инженер Пуа де Бар, работавший на русских заводах, предложил ввести на Волге коноводные суда, где труд бурлаков заменялся конной тягой. Собственно говоря, в предложении французского инженера не было ничего оригинального, так как на Волге давно уже имелись суда с применением воловьей тяги. Он же только вместо волов предложил использовать лошадей, то есть, по существу, чужое изобретение выдал за своё.

Интересно, что Кулибин, работая над самоходным судном, также рассматривал идею применения конной тяги, но нашел этот способ менее совершенным. И он действительно был хуже, так как здесь нужно было иметь лошадей, а Кулибин использовал даровую силу течения воды.

И только для мелководных судов Кулибин решил применить коноводную машину, которая должна была приводить в движение судно с помощью системы шестов, расположенных по бортам судна.

Несмотря на всё это, правительство приняло «изобретение» французского инженера.

То, чего так трудно было добиться русскому, легко мог достичь в ту пору иностранец.

Шли годы. И ни один из них не приносил отрады.

С каждым днем ухудшалось здоровье Кулибина. От напряженной работы слезились и болели глаза. Одолевала нужда. Кулибин всё больше залезал в долги.

«Кредиторы крайне меня беспокоят», — писал он в Петербург старшему сыну Семену.

В маленьком домишке на высоком берегу Успенского оврага, где поселился Кулибин по приезде в Нижний Новгород, было тесно. Кулибин решил продать кое-какие вещи и на эти деньги построить себе новый дом, в котором можно было бы сносно провести остаток дней своей жизни. Он сам составил план будущего дома, закупил материал и начал строить. Многое он делал своими руками.