Кулик
Шрифт:
Она стала на колени и распахнула рубашку на полной груди своей.
– Смотри же, мой милый, стреляй прямо в сердце, вот оно, вот бьется, стреляй сюда, а как я умру, и сам за мною скорее: без тебя мне будет скучно и минуту... Ах, как весело умереть от твоей руки!..
Петрушка поднял ружье и прицелился.
– Что же ты ждешь? Я душою чую, что идут сюда - и отдадут меня Фомке!..
Выстрел раздался - и Маша упала на траву... "Приходи ко мне скорее..." были последние слова ее... Алая кровь теплым ключом била из ее раны; светлые глаза подернулись смертным туманом.
Петрушка торопливо начал заряжать ружье, а между тем в роще раздавались голоса: "Кто смеет стрелять! Лови, лови, да и в суд, кто б ни был, моею рукою... Барская земля!" - и Потапыч с тремя десятниками бежал к Петрушке.
Вот они уже близко. Петрушка спешит прибить заряд, взводит курок, упирается дулом ружья в грудь и, перегнувшись вперед, спускает курок: щелк!.. не выстрелило: Петрушка второпях забыл насыпать на полку пороху.
Десятники схватили Петрушку.
– И умереть не дадут!- проворчал Петрушка.- Прощай, Маша! Я сдержу слово: скоро увидимся!..
Был осенний вечер. В гостиной Медведева, по-старому, на круглом столе кипел самовар и горели две свечки в тяжелых подсвечниках; на диване, у стола, Анна Андреевна разливала чай, в кресле сидел Медведев, только не было Трезора, а перед хозяином сидел сосед с большим круглым лицом, да у двери, вместо Петрушки, стоял дюжий черномазый лакей.
– Прескверная погода!- говорил, сморкаясь, сосед.- Давно ли было тепло, и вдруг стало холодно! Кажется, и не пора бы: еще половина сентября!
– Будто очень холодно?- спросила Анна Андреевна.
– Нет, оно не холодно, а дождик идет, такой, знаете, ехидный, так всего и измочит, кажется, и небольшой, а пронзительный.
– Так вы так бы и говорили,- перебил Макар Петрович.
– Нельзя же иначе выразиться, когда хочется с дороги пуншу!
– Ну, то-то! Ох, Евграф Пантелеймонович, все еще неспроста говорите, все смекай его да смекай, куда что сказано! Откуда же вас бог несет?
– Из нашего уездного города.
– Что там новенького?
– Новенького? Гм! особенного ничего. Разве что ваш Петрушка вчера умер.
– Царство ему небесное!- в один голос сказали, перекрестясь, и Медведев и его супруга.
– Да, умер, и, знаете, очень странно; со дня вступления в тюрьму он все худел, таял, как свечка; послали и доктора - не признается: "Я,- говорит,- совершенно здоров", а все чахнет, все день ото дня хуже, да вчера и умер!.. Что ж бы вы думали? Весь хлеб, что ему давали, нашли у него под постелью; ничего не ел и умер с голода!.. Впрочем, тут вы много виноваты: зачем было давать ему читать книги?!! Сам бы не выдумал такой штуки! Прочитал где-нибудь и - баста!..
Медведев молча встал и начал скорыми шагами ходить по комнате.
– А вы зачем ездили в город?- спросила Анна Андреевна.
– Избирать судью на место умершего в прошлом месяце нашего почтеннейшего Цвиринковского.
– И выбрали?
– Общим голосом Юлиана Астафьевича.