Чтение онлайн

Но не генералом, точно не политиком, и тем более не интриганом. Я, со всей своей силой и знаниями, оказался несколько не тем человеком, что должен был менять будущее. Не тем, кто мог бы возглавить слом текущего курса и переход на новый, кто мог подготовить страну к кризису и конфликту.

И потому Владимир был для меня удобным, князь снимал с меня… Нет, не ответственность, хотя и её тоже. Он снимал с меня ту часть работы, в которой сам я был полным профаном. Не поэтому ли Гамаюн подтолкнул меня к Волконскому? Ведь по этой же причине я окружал себя родовитыми дворянами. Более родовитыми, чем я сам. Для боевого отряда подошли бы ребята, вроде Пригорного, и поднять их до высоких рангов, и натренировать не стало бы проблемой. Своих же родственников я тренирую и развиваю.

Что же. Посмотрим, как себя будет вести Волконский. Владимир, являя собой почти типичного молодого человека княжеских кровей, всё же далеко не откровенная сволочь. Бессмысленно винить рыбу в том, что она плавает в воде, а не летает в небе. Я дам князю шанс. А если Владимир не оправдает ожидания…

Я за ним приду, и этот визит Волконский не переживёт.

С князя мысли перетекли на Людмилу. И Ядвигу. Полька, мягко говоря, удивила своим появлением. Возвращением. Разборки с Тихомировыми отодвинули госпожу Крсманович на второй план, я удерживал конфликт с князем в фокусе своего внимания, и только сейчас смог уделить время мыслям о Ядвиге. И об криво работающем ритуале. Что чувствует и может знать Ядвига?

Если подумать, её должно было тянуть ко мне, к девушкам. Мы объединены магией, связаны, нас не может не тянуть друг к другу. Возможно, я слишком строг? У девушки могли быть самые разные причины резко всё бросить и уехать. Дело не в её срочном отъезде, а в том, что Ядвига не оставила никакого сообщения.

Глупость, мелочь в сравнении с проблемами, которые передо мной стоят. Надо ли мне вообще об этом заботиться? Я за прошедший год больше сотни человек убил, и далеко не все этого заслуживали. Если уж о чём-то переживать, то о смертях этих людей, чем о глупой выходке какой-то девчонки. Простить и забыть.

Как Людмилу остудить, вот это вопрос. Свести бы её с кем-нибудь, чтобы переключить. Пригорного что ли подвязать. Только ему надо сначала мозги прочистить, чтобы научился хоть немного женщин понимать и нормально с ними взаимодействовать. Что-то я сомневаюсь, что получится.

Машина въехала на территорию особняка, мимо припаркованного автомобиля. Кто-то приехал в гости. Машины Славы и прочих моих друзей пускали в гараж, а это… Мазнув взглядом по номерам, понял, что машина принадлежит Крсмановичам. Ядвига.

Естественно, польку не оставили ждать на улице, а пригласили в гостиную. Девушка пила чай, в одиночестве. Не было здесь ни её жениха, ни девушек, что составили бы Ядвиге компанию.

— Привет.

Девушка, увидев меня, оставила чашку и поднялась, оправляя платье. Выглядела она весьма привлекательно, чёрное платье с пышной юбкой ей шло.

— Привет, — как и всегда полька была скупа на эмоции. — Я хотела объясниться.

Вот так сразу? Без предисловий и разговора о погоде? Кажется, я понимаю. Ядвига опасается, что мы не сможем поговорить, кто-нибудь вмешается, или у неё не хватит решимости.

— В этом нет необходимости, Ядвига. Что сделано, то сделано.

Она качнула головой.

— Я хочу, чтобы ты знал. Обо мне и Вицлаве.

О Вицлаве я говорить не хотел.

— Почему ты не написала сразу?

Ядвига, кажется, удивилась.

— Я должна была уехать.

Киваю:

— Это я понял. Почему ничего не сообщила?

Чтобы не стоять прошёл до кресла и сел. Мелькнувшего в дверях слугу отослал.

— Была уверена, что ты дождёшься, — заявила полька.

Хмыкнул.

— Ты исчезла в неизвестность.

— Я дала тебе понять, что хочу вернуться. Хочу, чтобы ты ждал.

Как глупо.

— Мне невербальных знаков было недостаточно, — признаюсь.

Ядвига поджала губы.

— Это уже не имеет значения. У нас со Славой всё складывается. Считай, что я тебя не дождался, — великодушно предлагаю переложить на меня вину.

Девушка молчит, отворачивается. А затем заставляет себя сказать:

— Мы с Вицлавом друзья с раннего детства. Росли, как брат и сестра, как близкие друзья. Это не любовь. Брака не будет, он любит другую. Я уезжала и вернулась, чтобы обнулить помолвку. И надеялась, что ты поможешь.

Несколько долгих секунд я смотрел Ядвиге в глаза.

— Тебе следовало сказать это до отъезда, Ядвига.

Подмосковье. Поместье Барона Мартена.

Июль 1983 года

Посмотрев в окно, Михаил увидел только что приехавшую машину. Брат вернулся. Миша поднялся и направился к дверям, по пути шевеля рукой. Очень странное чувство. Второй день Михаил ловился себя на том, что начинает двигать левой рукой, от плеча и до кончиков пальцев. Просто слегка сокращать и расслаблять мускулы. Пару дней назад очередь раздробила ему плечо, перебив сухожилия, нервные окончания, артерии, всё. Почти на двенадцать часов Миша стал одноруким инвалидом, пока организм возвращался в норму.

Очень странное чувство, но рука беспокоила парня. Очередь, что едва не лишила Мишу руки, попала в сердце, разворотив половину груди. Он умер.

Дима говорил, что к этому привыкаешь. К холодной пустоте, полному бессилию, осознанию конечности своей жизни. К этому привыкаешь. Тех секунд, что умирало тело до активации анха, хватило, чтобы почувствовать очень многое, несоизмеримое мгновениям угасания. Смерть — это конец. Растворение в потоке чистой, но холодной магии. Окончательное и бесповоротное, если ты не заложил свою жизнь каким-нибудь тварям.

Михаил не мог определиться, хочет он узнать обо всём этом или, наоборот, держаться как можно дальше от знаний, раскрывающих пелену посмертного существования. Появилось нестерпимое желание узнать об этом больше. Заглянуть в лицо новому страху.

Брата Михаил застал в гостиной, услышав последнюю фразу.

— Тебе следовало сказать это до отъезда, Ядвига.

В интонациях Димы раскрывалась грусть. Не скрывалась, наоборот, брат раскрывал и делился эмоциями, не позволяя трактовать посыл двояко. Ядвига не нашлась что ответить. Полька ушла, столкнувшись на выходе с Мишей, но не заговорила. Они лишь обменялись короткими кивками.