Чтение онлайн

— Почему за это дело ещё не взялись другие органы?

Статский советник отрицательно покачал головой.

— Секретная информация.

— Филипп. Вам не нравится, что эта дрянь получила распространение?

Ржанов признал.

— Да, не нравится.

А мне пришла в голову интересная мысль, с наркотиком вообще не связанная.

— Мне тоже. Возможно, мы совместными усилиями сможет повлиять на ситуацию. Не только убрать распространителей, например.

Мой собеседник удивился.

— А вам это зачем, барон? Тратить время, ресурсы?

Наркотик, который может вызвать одержимость. Я не видел этого в будущем. Этого там не было, как не было и методики продления жизни. Веществ, что помогают настроиться на другие планы — сколько угодно. Однако всегда у мага остаётся выбор. Одержимость, когда магу не оставляют выбора, — это высшая магия. Магия, ломающая волю и сущность, очень непростая штука, требующая подготовки, навыков и серьёзного доминирования над жертвой.

— Я кое-что понимаю в таких вещах. Вы осознаёте, насколько подобный наркотик может быть опасен? В масштабе всей страны.

Филипп нахмурился.

— Случаи одержимости единичны. Более того, наши эксперты считают, что под влиянием наркотика жертвы сами отдавались демонам. И…

— Я могу изучить одного из одержимых?

Ржанов заинтересовался.

— Вы способны установить, было ли согласие добровольным?

Киваю. Статский советник задумался. Глубоко так задумался. Видимо, там тоже толстые обстоятельства подтягиваются. Неужели среди самой золотой молодёжи есть поклонники этой штуки?

— Вещество называют — бальзам прелюдия, — решился Филипп. — При соблюдении… рекомендованной дозировки даёт чувство эйфории, раскованности и работает, как афродизиак. Пользуется определённой популярностью в узких кругах, из-за чего всерьёз взяться за распространителей я не могу. Случаи одержимости списывают на передозировки, во время которой маги сами давали согласие демонам. То есть дело не в бальзаме, средство не более опасно, чем любой другой сопоставимый наркотик. Официальная версия.

Как банально.

— Предлагаю в этом убедиться, — ответил я. — И, если подозрения не окажутся беспочвенными — мы с вами подумаем, что делать дальше.

— Идите за мной, барон.

Одержимого, естественно, держали не здесь, в главном управлении. Пришлось прокатиться за город. В непримечательном особнячке, где нас уже на входе встретили хорошо вооружённые оперативники, имелся защищённый подвальчик с надёжными камерами. В одной из таких меня ждал парень лет двадцати двух, живой, истощённый и не особо воспринимающий реальность. Уже не одержимый, конечно, его очистили, но ещё держали под наблюдением. Ничего, следы вмешательства демона не исчезают очень долго. Мне потребовалось ровно три диагностических заклинания, чтобы разобраться. Если знать — что искать, очень просто найти требуемые признаки. Для этого, правда, надо повоевать, в том числе против одержимых, но это, право, мелочи.

— С большой вероятностью это насильственная одержимость, — подтвердил я подозрение. — Если изменить состав препарата, резко увеличив концентрацию — рекомендованная доза может на раз два превратиться в критическую, вызывающую пришествие демона.

— Скажу больше, барон, — решил добавить Филипп. — Постепенно рекомендованная доза перестаёт быть достаточной, подсевшие на вещество начинают медленно увеличивать дозировку. Есть, правда, одна странность. Одержимость — редкое явление. Куда чаще жертва просто умирает от истощения. Когда мы получим пару сотен одержимых, специальные органы зашевелятся, но… не будет ли слишком поздно?

— Мне нужен телефон, — требую, уже зная, что буду говорить Волконскому.

Москва. Особняк барона Мартена.

Сентябрь 1983

Разговор с Волконским не мог быть простым. Князь очень не любил, когда я принимал какие-либо решения без его ведома, поэтому ругань с его стороны была ожидаема. И аргументы, что Владимир вывалил после того, как я ввёл князя в курс дела, тоже были предсказуемы. И про то, что это вообще не моё дело. И про то, что сейчас я нужен в другом месте.

— Владимир, помнишь, что ты мне обещал? — выслушав возражения ответил я. — Что в центре внимания будешь именно ты. И команда. А в гости, на сложный разговор, пригласили почему-то меня. И это ещё самые безобидные люди, а могут мной заинтересоваться и другие. Понимаешь?

Волконский хмыкнул в трубку:

«С каких пор тебя стало это беспокоить?»

— Да вот озаботился недавно. К тому же, как мне кажется, народу будет полезно побыть самостоятельными. Слишком они привыкли к моему постоянному надзору.

А ещё ты успеешь утвердить свой авторитет, Великий Князь. Волконский несколько секунд молчал, после чего спросил:

«Из-за девушек своих?»

Морщусь, массируя переносицу. Что же, этот предлог не хуже любого другого.

— Да, в том числе.

«Ха, женщины обратили тебя в бегство, — не мог князь упустить момента. — Но ты всерьёз собираешься сам куда-то ехать и кого-то искать? Один?»

— Я бы взял с собой Славу, но ты мне лучшего игрока команды не отдашь посреди сезона. Вайорику не беру, потому что будет ревность, хотя ведьма, точно была бы мне полезна.

«Не ведьма, а ведический маг, — поправил Владимир. — Понимаю, взять некого. Либо заняты в команде, либо недостаточно подготовлены. Либо бабы», — заключил князь.

Да, тупиковая ситуация. Брать с собой того, кто будет бесполезным балластом, требующим защиты, не очень умно. В одиночку я банально справлюсь быстрее, ведь буду иметь важное преимущество. Инициативу. Это здесь я чаще в роли защищающегося, вынужденного реагировать на выпады противников. Там, куда я отправлюсь, меня вообще не будут ждать. Вошёл — сделал — вышел. И раньше, чем кто-либо успеет что-либо сообразить, я уже должен буду убраться подальше.

«Ладно, отговаривать тебя бессмысленно, раз уж всё решил. Один совет дам: никому не доверяй».

Киваю.

— Да, тебе того же. И это не оборот речи. Когда будешь обеспечивать безопасность девушки, на всякий случай учитывай, что угроза может исходить и от самой пленницы. Пусть мы все десять раз уверены, что Катя ни в чём не виновата и ни с кем не связана, лучше перестраховаться.

«Есть причины для беспокойства?» — уточнил князь.

— Нет. Но когда это было гарантией?

«Да, понял. Похоже, мы все становимся параноиками, — вздохнул Волконский. — Я собственную любовницу дважды перепроверял, разными командами».