Чтение онлайн

Андрей удерживал китаянку, как мог, держался сам. Он видел, как Вонг высунулся в окно и дал длинную очередь назад.

 — Ложись на пол! — крикнул он Андрею.

И вовремя, так как с коротким жутким лязгом в задней двери возникло несколько отверстий. Визг тормозов, вираж; мотор, рявкнув, завыл на высоких оборотах. Андрей и китаянка в который раз ударились о железный борт. Снова удары в жесть, и дырки появились с правой стороны.

— Держитесь! — крикнул Вонг.

Машина ухнула под короткий крутой уклон, потом, продолжая катится вниз, принялась биться и подскакивать. «По лестнице едем! Ну, мать их, ездюли...» Резкий удар в борт, скрежет; в салон ворвалась пыль сбитой штукатурки, а боковая дверь кувырком улетела в темноту. Уже стемнело, совсем рядом мчался асфальт, мелькали темные массы домов, квадраты освещенных окон.

— Очень возбуждает, верно?! — крикнул Джекки, глянув на Андрея в зеркало заднего вида. — После таких дел знаешь, как стоит!

— Рули давай, придурок! — заорал Вонг на водителя. — На дорогу смотри!

Замелькали темные деревья, пару раз по корпусу хлестнули ветки. Колотясь на разбитой гравийке и натужно гудя мотором, машина пошла на подъем, потом снова рванулась на спуск. Чуть притормозила.

— Вылезай! — скомандовал Вонг. — Бабу тащи! Андрей, подхватив брюнетку («черт, руки бы ей не сломать!»), выметнулся наружу и сразу поехал куда-то по крутому склону, сначала ногами, а потом задницей и спиной ощущая, как скатываются вместе с ним сухие листья, ветки, комья мягкой земли.

Китаянке было еще труднее — руки-то сцеплены за спиной, — но она ухитрилась удержаться на ногах и даже броситься в сторону. «Вот сука!» — повторил Андрей, пинком возвращая пленницу на первоначальную траекторию спуска. Вонг прыгал ниже, еще ниже слышался голос Джекки.

В темноте тускло блеснуло. «Море?» Так и оказалось. Когда Шинкарев с брюнеткой (Андрей крепко держал ее за волосы) вывалились на узкую полосу галечного пляжа, Вонг и Джекки уже сидели в моторной лодке.

— Давай, давай!

Как только все оказались в дюральке, взбугрилась пена под винтом старенькой «Ямахи», и дюралька не вполне уверенно пошла от берега. Шинкарев перевел дух. Вонг что-то говорил по сотовому. Лодка подкидывала нос на волнах. Внезапно в темноте вспыхнул фонарь и сразу погас. Вонг просигналил ответно, потом натянул на лицо уродливую черную маску — прибор ночного видения. Где-то впереди послышался ровный шум мощного мотора, мелькнула пена под острым носом. Андрей прищурился — так и есть, их яхта. Приблизился белый борт, дюралька ткнулась в корму, оттуда свесился Чен:

— Все живы?

— Нормально, — откликнулся Шинкарев.

— А эта?

— Вроде дышит. — Андрей слегка толкнул носком ботинка лежащую брюнетку.

Они с Вонгом подняли девушку (она была вялая, сопротивляться не пыталась), закинули на борт яхты, потом перебрались сами. Вонг достал автомат, дал короткую очередь в днище дюральки — та стала медленно наполняться водой.

— Кости целы, ничего не отбито? — спросил Чен, когда они перетащили китаянку через салон и бросили в душевую кабину. — Ши-фу сказал, она ему целая нужна.

— Да нет, мы аккуратно. А чего ее так? — спросил Андрей.

— От рук отбилась, — недобро ответил китаец.

— Учить будете?

— Да. Только не ее. «Меня, что ли?»

Заперев пленницу на замок, Чен вышел из салона, за ним последовал Вонг. Андрей остался. В баре нашлось виски, в холодильнике — лед. Темная ароматная жидкость немного обожгла горло, в животе стало теплее. Напряжение отпустило, тело расслабились.

— И мне налей. — В салоне вновь появился Чен, его глаза возбужденно блестели. — Ну, за удачу! Ах, хорошо... Давай-ка глянем на эту тварь.

Он отворил дверь душевой. Брюнетка казалась безучастной ко всему — закрыв глаза, сидела на пластиковом полу, привалившись спиной к белой кафельной стене. Чен схватил ее за густые темные волосы, повернув лицом к себе.

— Эй, ты, дерьмо! Покажи-ка сиськи!

Другой рукой он грубо схватил ее за грудь, просунув руку за борт темного жакета.

— У тебя сиськи, как у свиньи! И сама ты свинья! Слышишь меня, ты...

— Оставь ее! — раздался сзади спокойный голос. В салоне стоял господин Ли Ван Вэй.

— Иди в рубку!

Без единого слова Чен допил виски и ушел. Ши-фу подошел к девушке и погладил ее по волосам. Та встала на колени, поцеловала его руку. Смысл происходящего для Шинкарева был предельно ясен: «Здравствуй, моя Мурка, здравствуй, дорогая, здравствуй, дорогая и прощай...» Ши-фу поднял брюнетку, расстегнул наручники, и вместе с пленницей скрылся в носовом отсеке. До Андрея донесся тихий разговор по-китайски, слов он не разобрал. Потом — женский плач.

Тем временем яхта стала разворачиваться, постепенно замедляя ход. Шинкарев вышел на корму — над городом стояло зарево огней, отражаясь в море; сверху надвигались черные скалы, у их подножия белела пена прибоя. Утесы, кажется, совсем стиснули яхту, которая неожиданно вошла в узкую природную арку. Волны били часто и сильно, переваливая судно с борта на борт. Потом все успокоилось — яхта вошла в круглую тихую бухту.

В темноте дрожало пламя нескольких факелов. Блики мелькали в черной воде, на бортах нескольких моторных лодок, наполовину вытащенных на пологий галечный берег. Пройдя бухту, яхта остановилась, прошуршав килем по дну. Теперь стало видно, что горел керосин в нескольких жестяных банках. На фоне пламени двигались силуэты людей, у некоторых с плеч свисали автоматы. Все приплывшие на яхте прошли на нос и спрыгнули на берег. У Ши-фу, Чена и Вонга на головах оказались черные повязки с белыми иероглифами. Такая же повязка была у девушки. Когда она прыгнула, Мастер подал ей руку.

Немного подумав, Шинкарев повязал голову своей банданой: «Небось, ваших-то тряпочек не хуже!»

При виде китайца все встречавшие построились, Чен и Вонг тоже встали в строй. Андрей сел на гальку, немного в стороне.

— Ши-фу хо! (Здравствуйте, Мастер! (кит.)). «Солдаты триады» сопровождали приветствие традиционным жестом ушуистов: согнутые в локтях руки поставлены перед грудью, образуя кольцо, ладонь левой руки легла на кулак правой.

По команде Ши-фу все разошлись, образовав круг. Некоторые сели в «лотос», другие встали в «ма-бу»[53]: ноги согнуты в коленях, спина прямая, кулаки перед собой, на уровне поясницы, руки образуют круг.