Чтение онлайн

— Какие еще знакомые?

— Сейчас поймете.

Открылась дверь, и в салон ввалилась Патриция: волосы растрепаны, руки и разорванное платье выпачканы землей, травяным соком и сажей. Босоножки куда-то исчезли, на чулках — дыры, икры и ступни в пыли. Ударившись головой о притолоку и боком о край стола, она рухнула на диван, сразу протянув руку к бару — за бутылкой. Крыса была явно не в себе, но не пьяна, разве что слегка:

— А-а-а, fuck-переfuck... — понесло ее на всех языках сразу — Кретины! Сволочи! Такую мать!

— А мне нравится ваша девушка, Андреас, — добродушно заметил Костас. — Я бы сказал, je ne sais pas quoi (В ней есть изюминка (фр.)).

— Пожалуй, мы будем более терпимы к вашему знакомству. Патриция Фергюсон, если не ошибаюсь?

Из того, как киприот глядел на Патрицию, — глаза чуточку вприщур, в уголках губ едва заметная улыбка, расслабленная рука свободно лежит на поднятом колене, — было видно, что этот мужчина как рыба в воде ощущал себя в эротической стихии — как оно и подобало гражданину острова Афродиты. Чем еще заниматься греку, кроме наслаждения жизнью в обществе приятных дам? «А китайцу — ногой головы отшибать? А современному русскому мужику — пережевывать свои комплексы?» Размышляя так, Шинкарев с интересом наблюдал за происходящим, не делая попытки вмешаться.

— А ты кто такой, так твою... — окрысилась на гостя Патриция и снова обернулась к Андрею, одновременно наливая себе виски. — Нет, ты представляешь, какие суки?! Представляешь?!

— Представляю, — уверил ее Шинкарев. — А кто именно?

— Да наши, консульские! Всех американцев предупредили, кроме меня. Знали же, сволочи...

— Крыса, кончай орать!! — рявкнул с кормы Чен. Пригнувшись, он заглянул в салон и тут же выхватил пистолет, направив его в лоб киприоту.

— Bon soir! (Добрый вечер! (фр.)) — вежливо поклонился тот. — В вашей компании дурная привычка — чуть что размахивать пушкой. Так и до беды недалеко.

— А, это ты... — китаец вгляделся в гостя и опустил пистолет, — как тебя там...

— Костас Димитриадис, с вашего позволения. Avec quelque raison (С некоторым основанием (фр.)) — могу предположить, что у вас проблемы.

— Правда, Чен, что случилось? — спросил Андрей.

— Ответ за ресторан. Вонг и трое наших убиты. Генерал ранен, Ши-фу ранен, ребята его эвакуировали. Похоже на крутую подставу. Надо рвать когти.

— Нет, но какие... — снова начала Патриция.

— Заткнись! —Чен грохнул кулаком по столу.

— А пошел ты! — Крыса поднялась и, пьяно пошатнувшись, ввалилась в спальный отсек, хлопнув дверью так, что дрогнула прочно закрепленная переборка.

— Нечего сказать... «Банда четырех», — заметил киприот, скептически оглядев присутствующих, включая и себя. — По крайней мере ясно, в какой ситуации мы все находимся.

— В дерьме!

Совершенно с вами согласен. Entre nous (Между нами (фр.)), — вы даже недооцениваете глубину этого самого дерьма. А позвольте спросить, зачем вы в кабаке-то так разошлись? Хотя эффектно, не спорю: «Там били девочек, Марусю, Розу, Раю...» —мечтательно пропел он по-русски.

— Откуда знаешь?! — вскинулся Чен.

— Лежал под крайним столиком, у стены. Потому и уцелел. А вот дама моя, увы — три осколочных, да еще пулевые. Пришлось оставить ее на поле боя. Быть свидетелем у копов, согласитесь, дурной тон для настоящего comme il faut (Светского человека, комильфо (фр.)).

— А что мы недооцениваем? — Чен убрал пистолет.

— Андреас, я убедился, — торжественно обратился Костас к Шинкареву. — Чен действительно умный человек! А недооцениваете вы того, что я увидел, покидая этот веселый домик.

— Что ты увидел?

— Одну камеру вы грохнули, как порядочные люди, а другая-то осталась! И фейсы ваши, надо полагать, уже в коповских компьютерах. А то и в других, поважнее. Так что скоро мы увидим новые похождения нашего телепузика, — указал он на Шинкарева. — Так сказать, вторую серию. Напарник-то, как я понял, отвоевался.

— Да, Вонга нет. Это многое осложняет. Дерьмо!

Если мы будем повторять это, сидя на задницах, то, je vois le jure (Смею вас уверить (фр.)), — дерьмом сделают всех нас. И скорее, чем вы думаете.

Господин Димитриадис знал, о чем говорил. Между утренним звонком Чену и вечерним визитом на яхту у него состоялся короткий разговор с компетентным сотрудником консульства Республики Кипр. Тот подробно объяснил Костасу, что происходит в стране и в городе.

— Верно! Сваливаем!

— Ах, Чен, Чен! Вы же умный человек...Костас покрутил в воздухе пальцем и сделал языком и зубами звук «тр-р-р-р». Китаец замотал головой:

— Черт, свинизм какой-то! Свиньи все! Крыса, твою мать, ты там дрыхнешь, что ли?! — проорал он в сторону каюты. — Выметайся, живо!!!

— Не кричи! — Патриция, совершенно трезвая и спокойная, одетая в спортивный костюм, вышла в салон. Она подала Андрею небольшую пачку бумаг, плотно упакованную в целлофан.

— Возьми, пусть будет у тебя, — затем повернулась к Чену. — Парень прав: nous sommes foutus (Нам кранты (фр.)).  Если ничего не придумаем.

— Уже придумал, — ответил китаец. — Нужно перенести спасательный плот на дальний конец мола. Кто поведет яхту? Дело опасное.

— Il est fou (Он рехнулся (фр.)), — меланхолично заметила Патриция, поняв замысел Чена.

— Детка, а выбор? — пожал тот плечами. — Так кто?

С вашего позволения, я, — слегка поклонился киприот. — С этой моделью я знаком и выходить из здешнего порта тоже доводилось. Помню, с одной очаровательной дамой... но ах, не время, не время сейчас для воспоминаний... Mourons ensemble, voulez-vous? (Не хотите ли умереть вместе? (фр.)) — обратился он к Патриции.

— Хочу!

В глазах Крысы запрыгали чертики. Сейчас перед ними была тренированная американка, ловящая экстремальный кайф в компании трех мужиков — совершенно ничего от француженки, которая «купается в капле шампанского». Крыса сбросила спортивный костюм, оставшись в плотном шерстяном белье, напоминающем одежду велосипедиста; костюм уложила в полиэтиленовый пакет.