Курьер
Шрифт:
И все же прорваться с ходу врагу не удалось. Капралы оперативно провели замену выбывших бойцов, сохранив строй вплоть до контакта с атакующими. Поднырнув под передний край копий, те наткнулись на копья второго ряда бойцов. Да и наши лучники стали чаще попадать в замедлившихся бойцов. Снова зазвучал горн, и волна схлынула назад.
– А почему не стреляют? – неожиданно спросил Алерх.
– Стрелы экономят, – рядом появился Ловкач, – если они еще остались.
Во время угрозы прорыва он, как и весь остальной командный состав, устремился в самую опасную зону нашей обороны. Вернулся взводный с оружием бойца второго ряда.
– Наших много полегло? – спросил я.
– Хотелось бы поменьше, – не стал уточнять командир. – Даже мне довелось повоевать. Алерх, ступай в центр, сержант определит тебе новое место.
– Слушаюсь! – Картежник немедленно выполнил приказ, а за моей спиной встал Лехан.
– Сейчас опять пойдут?
– А ты сомневаешься? Ого, да у них и тяжелая пехота имеется!
Я взглянул на надвигающегося противника:
– Подумаешь, их всего десять!
– Если эти десять проломят строй, нам хана.
Закованные в броню воины клином приближались к линии обороны. Большие прямоугольные щиты создавали впечатление сплошной стены с зубцами из закрытых шлемов. Единственным уязвимым местом являлись прорези для глаз, но попробуй туда попади. Клин неумолимо надвигался на центр нашего отряда, за ним буквально по пятам следовала легкая пехота.
– Сарин, Лехан, – к правому флангу прибежал сержант Прохан, – вы оба в центр, как только железные ребятки пронзят оборону. Твоему топору предстоит настоящая работенка.
– Мы их что, специально пропустим? – спросил я уже у Ловкача.
– Похоже на то, – неуверенно ответил приятель. – Таких лучше с флангов бить.
Когда до противника оставалось чуть меньше десяти саженей, что-то сверкнуло. Мой щит вдруг с такой силой дернулся назад, что смял весь наш ряд. Я еще и затылком приложился при падении, да так, что в глазах вспыхнули тысячи звездочек. Хорошо хоть сознание не потерял.
«Камнями вздумали бросаться?!» – другого объяснения у меня не нашлось, тем более что прямо под рукой оказался один из многочисленных булыжников. Вряд ли бы мне удалось его вывернуть из земли в обычном своем состоянии, но тут накатила такая ярость…
– Получайте, гады!
Снаряд угодил точно в голову клина. Закованные бойцы как раз выполнили разворот и направлялись атаковать правый фланг нашей обороны. Камнем опрокинуло сразу троих. Вторым я уложил еще парочку, после чего из стана врага опять прозвучал сигнал, и противник начал отход.
– Сарин, хватит! – остановил меня Ловкач. – Жилы порвешь.
А ведь действительно. Пелена ярости от его слов постепенно развеялась, мозги прояснились. Стало понятно, что булыжник, который никак не поддавался, был на самом деле торчавшим из земли куском скалы.
– В строй! – Команда Прохана заставила занять свое место и ухватить крепче копье.
Щит казался непривычно горячим, а меня начало трясти мелкой дрожью. Если сейчас начнется очередная атака…
Однако враг почему-то наступать больше не решился. Наоборот, противник развернулся и быстро двинулся к линии фронта. Вскоре даже топота копыт не стало слышно.
– Что-то здесь не так, – задумчиво произнес офицер, подойдя к взводу Лехана. – Сарин, это в тебя молнией угодило?
– Молнией? – прошептал я, но почти сразу опомнился. – Да, в щит что-то попало, господин лейтенант.
– Покажи.
Ничего необычного на нем Шурон не обнаружил.
– Тебе повезло, что здесь столько металла. И все равно странно – имея мага, они отступили.
– Может, неопытный был? – высказал предположение Прохан.
– На войну неопытных не берут, – вяло возразил командир полка. – Ладно, приказ, слава богам, выполнен. Посчитать убитых и раненых.
Наш взвод недосчитался четверых бойцов из третьего отделения. У других потери были куда больше. Тем не менее солдат Лехана не стали привлекать к похоронным работам. Лейтенант опасался, что враг может возобновить атаку.
Алерх и Ромус вернулись невредимыми, при этом новичок выглядел несколько необычно. Нет, не испуганным, скорее, на лице парня большими буквами было написано: знаю нечто важное.
– Командир! – Он улучил момент, когда рядом никого не оказалось.
– Да.
– Мне кажется, я нашел вашего тихушника.
– Все-таки подслушивал?
– Думал, вы про меня говорите. – Ромус ничуть не смутился.
– Это не повод, но сейчас не об этом. Кто? Только пальцем не показывай. Опиши словами.
– Лучник. С меня ростом, блондин. На вид старше нашего взводного, статью крупнее тебя будет.
Я сразу понял, о ком речь. Мужик был больше похож на добродушного крестьянина, чем на уголовника.
– С чего ты решил?
Ромус рассказал, что заметил явную радость на лице мужика, когда трех бойцов правого фланга швырнуло на землю. Не ускользнула от новичка и сменившая ее досада, стоило нам подняться.
– Сперва подумал, мне показалось. Тут враг прет напролом, а он улыбается потерям. Потом я глаз с него не спускал. Видел, как пару раз боец лук направлял не в противника, но выстрелить не рискнул.
– Наверное, ждал более подходящего момента, – задумчиво произнес я. – Спасибо. Оставайся здесь, пойду взводного отыщу.
Откат после метания камней еще не отступил. При ходьбе продолжал ощущать слабую дрожь в коленях. Кольчуга и шлем казались непомерно тяжелыми.
«С этим нужно что-то делать. Бросил всего два камушка, а чувствую себя тряпкой».
– Сарин! – Крик Ромуса заставил резко развернуться.
Передо мной стоял тот самый «крестьянин». На какое-то мгновение в его взгляде промелькнула злоба, но мужик быстро погасил недобрый огонек, только не успел убрать ладонь с рукояти кинжала.