Чтение онлайн

Старуха. Не знаю — я когда не в себе — я дрова колю — да что же это такое, ведь до всего человек додумался — до всего — а вот жить как — как жизнь устроить, когда ты уже не молод…

Соседка. Или молод.

Старуха. У меня старший брат был — если б он не погиб — верно, было бы у него много друзей — а у меня кавалеров — так нет же — послушай — я тут денег скопила на черный день — по крохам откладывала — еще надомничала когда — и с пенсии тоже откладывала — выгадывала как могла — сидела на супчиках — думала, вдруг расхворается не на шутку — деньги большие понадобятся — а они не понадобились — на самом-то деле — много-то не понадобилось — или, думала, может, поедем куда — чушь, конечно, не любила она переездов — хотя я корзинку даже купила — перехватила ее ремешком — да разве она усидит, вырвалась из-под крышки — ох и сильная была кошка — а плакала как… в корзинке-то — но я все же думала, вдруг поедем куда, дура старая — на что они мне теперь?

Соседка. Пригодятся, не беспокойтесь, вон цены-то как растут.

Старуха. Да зачем они мне — не нужны — отдать бы их надо — поди, хватает нуждающихся.

Соседка. Мне не надо. У меня деньги есть. Сами видите, я не бедствую — вон даже гараж имеется — еще недавно сказали бы — не поверила — что квартира будет, гараж — и вот пожалуйста — заимела — заимела. (Плачет.)

Старуха. Да что случилось-то?

Соседка. Что мне, кошку теперь заводить? С кошкой нянчиться? А если помрет? Или, может, собаку? Это еще успеется. (Плачет.)

Старуха. Боже мой!

Соседка. Кому рассказать — не поверят — с работы приду — и мечусь по квартире — своей — она ведь моя теперь — дождалась — но я же не виновата, что умер хозяин — я же ухаживала за ним — вонь его нюхала — к нему и глаз никто не казал.

Старуха. Ну уж прямо! Я ему яблоки приносила.

Соседка. Никто — я одна — вонью его дышала — но разве я виновата — что мне смерть его помогла — я же не убивала его! Я за ним как родная ухаживала — похоронила его — оплакала — а комната его мне досталась — но я в маленькой так и живу — по ночам просыпаюсь — все мерещится, будто пол скрипит — шкаф тоже скрипит — хотя я его-то шкаф выбросила — новый купила — а он все равно — почти каждую ночь мне является — как будто я отравила его — или мстит мне, что я до сих пор живу — вот и глотаю снотворное — мужиков привожу, только чтобы не слушать одной этот скрип — не могу без снотворного — хотя в мои годы еще рановато — жаль, что нет сейчас монастырей — вот где хорошо-то, наверно. Да ну это все! Не сердитесь, пожалуйста. Вы на меня не сердитесь.

Старуха. А я так на кухне сижу — все же кухня поменьше — отапливать легче — я плиткой ее отапливаю.

Соседка. Я отсюда уеду — поменяю квартиру — нормальную получу, двухкомнатную — за эту малометражку с гаражом впридачу — даже машину отдам — куплю мебель, обставлю комнату — и вторую обставлю — чтобы, если кто попадется — чтобы комната у него была — лишь бы только подальше отсюда — может, и утрясется все. Не сердитесь, пожалуйста. И поверьте, я тоже кошку вашу любила. Клянусь вам. Я для вас — честное слово — все, что смогу — клянусь вам.

Старуха. Ну, хочешь — я буду спать у тебя — и никто не будет скрипеть.

Соседка. Нет! Не надо! Я терпеть не могу никого с собой рядом. Духа чужого не выношу. Это мой, это мой дом!

Старуха. Ладно, ладно — не буду — а то хочешь — ко мне приходи — у меня-то уж точно он не появится.

Соседка. Еще чего — я эту квартиру обставила — всю мебель — я рамы красила — никуда я не собираюсь идти — приду с работы, двери запру и идут все к чертовой матери — мне телефон хотели поставить — уламывал меня один, телефон обещал — а на какого он мне? Чтобы ползали всякие тут — со всей округи — звонить — еще чего не хватало!

Старуха. Ладно, ладно, не буду.

Соседка. Завидуют мне, вот и все — готовы лопнуть от зависти, что мне удалось — а что удалось-то, к дьяволу? И потом, я же вкалывала — уж будьте уверены, никто мне не помогал — пальцем не шевельнули — пускай тоже вкалывают. Ишь, придумали что! Пусть только попробует сунется кто ко мне — пусть попробует — подселенцев мне не хватало.

Старуха. Да ты что — ты чего это, милочка? Я, что ли, к тебе набиваюсь? Выживаю тебя? Чтоб ты сдохла в своей квартире, в гараже своем! Чтоб ты околела! (Убегает к себе, хлопая дверью.) Соседка. Да пошли вы все к дьяволу! Оставьте меня в покое! Мне все надоело! (Исчезает, хлопая дверью, гремит цепочкой.)

Выглядывает Учитель, смотрит по сторонам, что-то бормочет, исчезает. Появляются Девчонка и Девица, останавливаются у двери Учителя.

Девица. Этот Лаци счас с Марой ходит, но она ему пудрит мозги, мне Ильди сказала. Ильди в трансе, она в него по уши втрескалась, а он на нее положил, хотя Мара ему только мозги пудрит, он даже ее не лапает. Хотя пятерня у него ничего! Как лопата.

Девчонка(листая конспект). Ага.

Девица. Ну чего ты воткнулась, зачем тебе?

Девчонка. Погоди, не мешай. (Читает.) «Достоверность образа в символизме обусловлена его многозначностью, ибо символ тяготеет к сущности бытия, тогда как поверхность вещей однозначна». (Подняв голову.) «Тогда как поверхность вещей однозначна… Тогда как поверхность вещей однозначна». (Читает.) «Символизм отвергает упрощенно-наивные представления позивити… позитиви… по-зи-ти-визма о причинно-следственных отношениях… причинно-следственных отношениях…».

Девица. Слышь, что я говорю? Пятерня-то у Лаци ничего, а? Наверно, и член большой?

Девчонка. Наверно. (Читает.) «…о причинно-следственных отношениях. Символисты не отрицают реальность человеческого бытия, однако, лишенный истоков и предпосылок, мир кажется им таинственно-предопределенным. (Подняв голову.) Таинственно-предопределенным… таинственно-предопределенным…».

Девица. На месте Мары ты бы ему дала?