Чтение онлайн

8. Исцеление — это свобода. Оно докажет, что снам истины не одолеть. Исцеление разделяемо. И этим свойством оно доказывает, что законы, несхожие с теми, которые твердят о неизбежности болезни, много сильней нежели их болезненные антиподы. Исцеление есть сила. Поскольку добрая его рука отводит немощь, защемленный в теле разум высвобождается, чтобы, соединившись с остальными, остаться сильным на веки вечные.

9. Исцеление, прощение и радостный обмен мира скорбей на мир, куда печаль не вхожа, суть средства, с помощью которых Дух Святой убеждает тебя последовать за Ним. Его благой урок учит, с какою легкостью спасенье может стать твоим; как мало, на поверку, нужно практики, чтобы позволить Его законам заместить те, что созданы тобой с целью держать тебя в плену у смерти. И жизнь Его становится твоею собственной, как только ты предлагаешь Ему толику помощи, которую Он просит дабы освободить тебя от всего, причиняющего боль.

10. По мере того как ты позволяешь исцелить себя, ты замечаешь, что все вокруг тебя или же те, о ком ты думаешь, или же те, с кем ты приходишь в соприкосновение, равно как и те, что не имеют с тобой контакта — исцеляются заодно с тобой. Возможно тебе не удастся узнать их всех или же осознать, как много ты предлагаешь миру, позволив исцелению прийти к тебе. Но исцелишься ты не в одиночку. И легионы легионов получат дар, что получаешь, исцеляясь, ты.

11. А исцелившиеся сами становятся инструментом в исцелении. И вовсе не проходит времени между моментом их исцеления и мигом, когда вся благость исцеления им отдана, чтобы дарить другим. Нет ничего противоречащего Богу и тот, кто не приемлет богопротивного в свой разум, станет той гаванью, где изнуренные смогут остаться отдохнуть. Ведь здесь пожалована истина и все иллюзии приносятся к ее стопам.

12. Ужели ты не дашь приюта Божьей Воле? Ведь ты всего лишь приглашаешь свое Я домой. Можно ли отказать такому приглашению? Проси, чтобы случилось неизбежное, и вечная удача будет сопутствовать тебе. Другой же выбор — просить о невозможном — полностью бесплоден. Сегодня мы просим лишь о том, чтоб только истина занимала наш разум, чтоб исцеляющие мысли проследовали от того, что уже исцелено, к тому, что ожидает исцеления, осознавая, что то и другое происходит одновременно.

13. Мы будем помнить ежечасно, что наша функция — дать исцелиться разуму, чтобы нести исцеление в мир, обменивая проклятия на благословение, боль — на радость и разделение — на покой Господень. Разве не стоит отдать минуту в час, чтоб получить такой подарок? Разве столь незначительное время — не крохотный расход в сравнении с обретением всего?

14. Но нужно себя готовить к такому дару. Вот с этого мы и начнем свой день и уделим десять минут тем мыслями, которыми его закончим:

15. Дай исцелению свершиться через тебя сегодня. И отдыхая в тишине, готовься получая отдавать и сохранять даримое, и получать Господне Слово взамен надуманных, нелепых мыслей. Теперь мы приходим вместе, чтоб излечить недужное и дать благословение там, где прежде была атака. Мы не позволим себе забыть о нашей функции, напоминая себе ежечасно о своей цели такою мыслью:

1. Рай в этом мире — дело выбора, поскольку мы верим, будто есть альтернативы, между которыми возможен выбор. Мы полагаем, будто всё на свете имеет свою противоположность и то, что нам желанно, мы выбираем. Если есть Рай, то должен быть и ад, поскольку противопоставлением мы создаем то, что воспринимаем и обращаем всё это в реальность.

2. Творение не знает антиподов. Но здесь противоположность есть часть "реального", благодаря подобному нелепому восприятию истины, выбор Рая кажется равнозначным отказу от ада. Это не совсем так. Однако то, что истинно в творении Божьем, сюда прийти не может, покуда не отразится в какой–то форме, доступной пониманью мира. Истина не придет туда, где ее воспримут не иначе как со страхом, предположив обратное, мы допустили бы глобальную ошибку, посчитав возможным привести истину к иллюзиям. Противоположение делает истину нежеланной и не дает возможности прийти.

3. Выбор есть явный уход от того, что предстает как противоположности. Решенье позволяет одной из конфликтующих целей стать средоточием усилий и затрат времени. В отсутствии решения тратится впустую время и расточаются усилия. Они затрачены бесплодно, а время истекает без всякой пользы. Нет ощущения приобретения, поскольку ничего не достигнуто и не постигнуто.

4. Необходимо тебе напомнить, что хоть ты и видишь перед собою тысячи вариантов выбора, реален всего один. Но даже этот выбор — мнимый. Пусть не смущают тебя сомнения, рожденные мириадами возможных решений. Ты принимаешь лишь одно из них. А когда это решение принято, ты понимаешь, что выбора и вовсе не было. Ибо истинна лишь истина, и ничего кроме нее. У нее нет противоположности, а потому нет и основания для выбора. Ничто не противоречит истине.

5. Выбор зависит от постижения. Истине же нельзя обучиться, ее можно только признать. Признанием обусловлено и ее приятие: как только она принята, она известна. Но знание выходит за пределы тех целей, которым мы стремимся обучить в пределах данного курса. Наши цели — чисто учебные, и достигаются они в процессе обучения тому, как их достичь, в чем состоит их суть и что они тебе способны предложить. Решения — итог твоего обучения, поскольку они обусловлены тем, что ты принимаешь как свою истинную сущность, в чем видишь свои потребности.

6. В нашем безумно усложненном мире Рай тоже принимает форму выбора, вместо того чтоб оставаться просто тем, что он есть. Но этот выбор — простейший из всех, которые ты когда–либо пытался делать, самый определенный и — прототип всех остальных, уместный в любом решении. Если ты предпочтешь ему какой–то иной выбор, этот останется не сделанным. Но с этим выбором сделаны все остальные, ибо все, как одно, решения только скрывают данное, облекшись в многочисленные формы. Здесь — окончательный и единственный выбор, в котором истина либо принята, либо отвергнута.

7. Время на то и создано, чтобы помочь нам сделать выбор, который мы начинаем обдумывать сегодня. В том — времени святая цель, ныне преображенная из намерений, тобой приписанных ему, а именно: служить свидетельством тому, что ад реален, что замещается отчаянием надежда, что саму жизнь, в конце концов, одолевает смерть. И только в смерти разрешаются противоречия, ибо покончить с противоречиями — значит умереть. Итак, спасение должно казаться смертью, поскольку в жизни видится конфликт. А разрешить конфликт — и значит распрощаться с жизнью.