Чтение онлайн

– Ю-юра.
– Запинаясь назвал своё имя небритый мужчина лет пятидесяти. И, не сдержав пёршего из него любопытства, забубнил.
– Т-ты к-как это?

– Взял да и залез.
– Беспечно отмахнулся я. И тут же поспешил заверить его в своей полнейшей лояльности.
– Вы не подумайте, я не домушник. Просто...

– Да вижу я, что не домушник.
– Щербато ухмыльнулся мужик. И, оглядев мои узкие джинсы и светлую рубашку с коротким рукавом, подытожил.
– В таком прикиде по форточкам не лазят.
– Потом засунул заскорузлую пятерню с нестриженными ногтями под майку и поскрёб пузо.
– Я ж было подумал, что ты самоубиться хошь!

– Да не-е!
– Во все тридцать два заулыбался я. И принялся сочинять не знаю уж какую по счёту историю.
– Я у девушки в гостях был. То, да сё... А тут родители с дачи зачем-то среди ночи вернулись.
– Я как можно простодушнее развёл руками.
– Вот и пришлось прятаться, чтобы не попасться.

– Нехило ты заныкаться решил, братан.
– Покачал головой дядька.
– На такой высоте.

– Да постоял бы минут тридцать, пока старики спать не улягутся, да и забрался бы обратно.

– А, ну тогда ништяк.
– Обрадованно допетрил мужик и, открывая балконную дверь, шагнул в прокуренную комнату.
– Иди, коль залез.
– Разрешил он кивая головой на выход.

Квартира, в которой я оказался, имела такую же, как у Марининых родителей планировку. Но обстановка была совершенно иная. По крайней мере в помещении, через которое предстояло пройти.

Четыре двухъярусные кровати, сделанных из крепкого, местами проржавевшего железа. И три храпящих индивидуума, на них. Остальные койко-места были пока не заняты. Посреди бичарни стоял сколоченный из досок вполне себе стол. "На" и "под" которым имелась целая батарея пустых бутылок с винно-водочными этикетками.

Видимо, шконки здесь сдавались посуточно. Ну, или какой-нибудь бригаде на определённый срок. При условии, что будут вести себя тихо, то остальные жильцы могли и не знать о таких, с виду брутальных соседях.

Хотя, бузить работягам особо некогда. Да и не с руки, если подумать. В будние дни с утра до вечера на работе. А выходные - залил рыло, снимая стресс, шмотки постирал, чтоб в метро пускали и - здравствуй тяжёлый день понедельник!

– Слыш, братан.
– Щёлкая замком, смущённо хрюкнул дядька.
– Ты на пару дней деньгой не выручишь?
– Он почесал похожий на сливу нос и закончил.
– А то трубы гарАць, а бабок взять неоткуда.

– Много не дам.
– Предупредил я, и на секунду шагнул в стазис. Порывшись в ворохе купюр, нашёл пятисолрублёвую бумажку и, выйдя обратно и сделав вид, что достаю из заднего кармана джинсов, протянул мужику.
– Держи, поправь здоровье.

– Я верну.
– Дрожащими руками принял тот денежку и начал спешно собираться.
– На неделе прораб бабки отдаст, и я обязательно рассчитаюсь!

– Угу.
– Кивнул я, мечтая скорее выбраться из этой скорбной обители.

С одной стороны работяг жалко. А с другой... Им же насильно никто в глотку не льёт. А жизнь, она у всех тяжёлая. И наебать, простите, оптимизировать выплаты заработной платы, пытаются не только в регионе, под названием Россия. Так что, Создатель им судья и каждый сам кузнец собственных радостей и горестей.

Спрашивать про сроки и способы передачи долга попросту посчитал лишним. Известно же: кто хочет - ищет способ, а кто не хочет - всегда найдёт причину. Так и тут. Есть у этого условно-разумного совесть - Незатейливо бросит купюру в почтовый ящик. А нет, так и хрен с ним.

– Ладно, бывай.
– Кивнул я гостю Столицы.
– Даст Создатель, свидимся.

И, слыша за спиной звук захлопывающейся двери, сбежал по лестнице. Чтобы с ходу влететь в очередную веселуху. Хотя, для кого как...

Ступив на крыльцо, я увидел прижавшуюся к стене дома Марину, держащую за руку дочь. Впрочем, страха на её лице не было. Лишь брезгливое удивление и какое-то энтомологическое любопытство. А сморщенный от отвращения носик и весёлый блеск совершенно не испуганных глаз, выдавали поистине ангельское терпение, не дающее превратить досаждавшего ей придурка в дымящуюся головешку.

– А кто это тут у нас?..
– Глумливо ухмыляясь, над девушкой нависло небритое воняющее потом нечто, с отвислыми губами.
– Пойдёшь с нами, малышка?

Было неотразимому мачо лет восемнадцать. Но, судя признакам вырождения, в умственном развитии даже пятилетняя Леська могла дать фору этому олигофрену. Двое дружков, по виду ровесники в кавычках "неотразимому Казанове" криво ухмыляясь, стояли рядом.

Они азартно перемигивались, а на мордах было явно похотливое выражение.

– В чём дело, ребя...
– Начал было я.

– Сява, разберись.
– Мельком глянув на меня, цыкнул сквозь зубы "ухажёр".

Оба условно-разумных тотчас вытащили ножи и... мгновенно лишились жизни. Я бил основанием ладони в лобешник, причём под таким углом, чтобы заведомо сломать шейные позвонки. И тут же отправлял мёртвое тело в стазис. На то, чтобы очистить эту Локацию от парочки засорявших и, без того неважный, генофонд местных условно-разумных, ушло ровно полторы секунды.

И я уже было начал замахиваться, чтобы, хорошо выверенным ударом, сломать борзому гопнику позвоночник, как перед подъездом появилась парочка новых лиц.

– Молодые люди, девушка явно не хочет находится в вашем обществе!
– Звучным, хорошо поставленным голосом с ясно выраженными нотками угрозы, заявил новоявленный спаситель.

– Ти хто та-ако-ой?
– Нараспев и как-то бо бабьи протянул главарь шушеры.
– Вали отсюда, каз-зёл!

Но весёлый блеск глаз и довольно-таки неестественное поведение выдавало их давнее знакомство. Ни тот ни другой не испытывали ни малейшего напряжения, которое любой условно-разумный просто обязан чувствовать в случае возникновения конфликта.

А, благодаря плохой актёрской игре, мне даже не пришлось задействовать сканер, чтобы понять, что это игроки одной команды.

"Спаситель" в кавычках, тем временем, вальяжно поднялся на крыльцо и, отпихнув плечём вислогубого, галантно поклонился Марине.

– Эти негодяи к Вам пристают?
– Голосом Диснеевского Принца пафосно осведомился он?

– Всё нормально, дружище.
– Как можно мягче успокоил его я.
– Идите, пожалуйста, своей дорогой.

Мужчина, а это был именно молодой мужчина, откуда-то с юга, досадливо поморщился и, по тому, как бросил недовольный взгляд в сторону первым нарисовавшегося героя-любовника, я окончательно понял, что эти пятеро заодно.