Чтение онлайн

— Известно ли вам, сударыня, — сказал стряпчий, когда поток красноречия тетки Сибо истощился и она сомкнула словоохотливые уста, — известно ли вам, что главным вашим противником будет человек, во власти которого казнить и миловать?

Привратница подпрыгнула на своем стуле, словно кукла на пружинке, неожиданно выскочившая из коробочки.

— Не волнуйтесь, сударыня, — успокоил ее Фрезье. — Ваша неосведомленность вполне понятна; откуда вам знать, кто такой председатель той камеры при парижском Королевском суде, которая специально занимается привлечением к суду, но вам следовало бы знать, что у господина Понса есть законный наследник. Господин председатель суда де Марвиль — единственный наследник вашего больного, но он приходится ему троюродным братом по боковой линии; следовательно, господин Понс имеет законное право поступить со своим достоянием, как ему заблагорассудится. Вы, вероятно, не знаете и того, что полтора месяца тому назад дочь господина Камюзо вышла замуж за старшего сына графа Попино, пэра Франции, бывшего министра земледелия и торговли, одного из самых влиятельных политических деятелей нашего времени. Это родство делает господина Камюзо еще опаснее, чем занимаемая им высокая судебная должность.

При этих словах тетка Сибо опять вздрогнула.

— Да, он может вас упечь куда угодно, — продолжал Фрезье. — Ах, сударыня, я вижу, вы не знаете, что такое красная тога пэра Франции! Я никому не пожелаю вооружить против себя и самую обыкновенную черную судейскую тогу!.. Вот хотя бы я, сижу здесь — нищий, облезлый, чуть живой, а все потому, что, сам того не зная, задел мелкую сошку — провинциального прокурора! Меня вынудили себе в убыток продать контору, и я еще счастлив, что сам ноги унес, хотя потерял все, что имел! Если бы я попытался бороться, адвокатская практика была бы для меня закрыта. И знайте, что председатель суда господин Камюзо — это еще полбеды, но, видите ли, у него есть супруга!.. И если бы вы встретились с этой женщиной лицом к лицу, вас бросило бы в жар и в холод, словно вы уже на ступеньках эшафота, волосы встали бы у вас дыбом. Супруга председателя суда мстительна, она десять лет будет строить против вас козни и в конце концов добьется вашей погибели! Муж волчком вертится, только бы ей угодить. По ее вине кончил жизнь самоубийством в Консьержери очаровательный юноша; из-за нее поседел как лунь некий граф, которого обвинили в подлоге. Она чуть не добилась опеки над видным вельможей при дворе Карла Десятого. Наконец, по ее проискам отрешили от должности прокурора господина де Гранвиля...

— Того, что жил на улице Вьей-де-Тампль, на углу улицы Сен-Франсуа? — спросила тетка Сибо.

— Того самого. Говорят, она хочет сделать своего супруга министром юстиции, и я уверен, что она этого добьется... Если бы ей вздумалось отправить нас обоих в тюрьму или на каторгу, то я, хоть я и невинен, как новорожденный младенец, взял бы паспорт и уехал в Соединенные Штаты... я слишком близко знаком с правосудием. А для того чтобы устроить брак своей единственной дочери с молодым виконтом Попино, который, как говорят, унаследует состояние вашего домовладельца, господина Пильеро, госпожа Камюзо отдала все, что у нее было. Теперь председатель суда с супругой вынуждены жить на жалованье. И вы полагаете, сударыня, что при подобных обстоятельствах супруга председателя суда может пренебречь наследством вашего господина Понса? Да я лучше соглашусь подставить грудь под пулю, чем вооружить против себя такую женщину...

— Да ведь они разругались, — заметила тетка Сибо.

— Ну и что же? — возразил Фрезье. — Тем более. Уморить родственника, который тебе надоел, уже кое-что, а вот получить после него наследство — это настоящее удовольствие!

— Но старик ненавидит своих наследников; он то и дело твердит, что родственники, — я и имена их запомнила: господин Кардо, господин Бертье и другие еще, — что они утопили его, как паршивого котенка.

— Так вы хотите, чтобы вас тоже утопили?

— Господи боже мой! — воскликнула привратница. — Правду говорила мадам Фонтан, что на моем пути встретится много помех, но она сказала, что мое дело выгорит...

— Послушайте, сударыня, я допускаю, что вы можете заработать на этом деле тысяч тридцать франков; но о наследстве забудьте и думать... Вчера вечером мы с доктором Пуленом говорили о ваших делах...

Тут тетка Сибо опять подскочила.

— Что с вами?

— Да чего же ради я тут трещала, как сорока, раз вы мое дело знаете?

— Мадам Сибо, я знал ваше дело, но я совсем не знал, кто такая мадам Сибо! Что клиент — то свой норов...

Тут тетка Сибо бросила на будущего своего советчика странный взгляд, в котором ясно отразилось все ее недоверие, и Фрезье поймал этот взгляд.

— Продолжаю, — сказал он. — Итак, вы порекомендовали нашего общего друга Пулена старику Пильеро, двоюродному дедушке графини Попино, и это дает вам право на мою искреннюю преданность. Пулен каждые две недели навещает вашего домовладельца (заметьте это!) и узнал все эти подробности непосредственно от него. Сей ушедший на покой негоциант был на свадьбе своего внучатного племянника (ведь он дядюшка с наследством, тысяч пятнадцать дохода у него, конечно, есть, а последние двадцать пять лет он живет, как монах, он и тысячи экю в год не тратит...) и сам подробно рассказал Пулену про этот брак. По его словам, виноват в ссоре ваш старик музыкант, который из мести хотел опозорить семью председателя суда. Надо выслушать и другую сторону. Ваш больной уверяет, что он ни в чем не виноват, но в свете его считают отпетым негодяем.

— И ничего удивительного! — воскликнула тетка Сибо. — Можете себе представить, вот уже больше десяти лет, как я свои гроши на них трачу, он это знает, я все мои сбережения ухлопала, а он ничего мне в своем завещании не отказывает. Вот поди ж ты, не хочет, уперся, как осел... Десять дней подряд я ему об этом долблю. А он, подлец, хоть бы что, молчит, все равно как столб. Рта не разжимает и так на меня смотрит... Единственно, что он пообещал, это что господин Шмуке меня не оставит.

— Значит, он собирается написать завещание в пользу этого самого Шмуке?

— Он все ему отдаст...

— Послушайте, дорогая мадам Сибо, чтобы составить себе окончательное мнение и обдумать план действия, мне надо бы познакомиться с господином Шмуке, посмотреть предметы, составляющие наследство, посовещаться с евреем, о котором вы мне говорили, и тогда я смогу взяться за ваше дело...

— Там видно будет, господин Фрезье.

— Как видно будет? — переспросил Фрезье на этот раз своим естественным, данным ему от природы голосом, и злыми змеиными глазами поглядел на тетку Сибо. — Это что значит? Доверяете вы мне свое дело или нет? Давайте говорить начистоту.

Тетка Сибо поняла, что он ее разгадал, и по спине у нее побежали мурашки.

— Я вполне вам доверяю, — сказала она, чувствуя, что попала в лапы к тигру.

— Мы, стряпчие, привыкли к тому, что клиенты нас надувают. Обдумайте хорошенько ваше положение, и вы увидите, что лучшего вам и желать нельзя. Если вы будете во всем следовать моим советам, вы получите — это с полным ручательством — тридцать или сорок тысяч из понсовского наследства... Но у всякой медали есть оборотная сторона. Предположим, супруга председателя суда узнает, что после господина Понса остается миллионное наследство и что вы задумали его несколько пощипать: ведь всегда найдутся охотники ей об этом доложить, — заметил он как бы в скобках.

Перед тем как открыть эти скобки, он выдержал паузу и, закрыв их, тоже помолчал; тетку Сибо бросило в жар и в холод, так как она тут же подумала, что Фрезье как раз и будет этим охотником.

— Дорогая мадам Сибо, в течение десяти минут вашего домовладельца уговорят вас уволить, а вам прикажут очистить швейцарскую в течение двух часов...

— Подумаешь, испугалась! — сказала тетка Сибо, принимая воинственную позу богини Беллоны, — я останусь у своих господ экономкой.