Чтение онлайн

Наш дом, Российская Империя.

Империя... Она напоминает паутину, сотканную из интриг и тайн. Здесь, в этом мире показного величия и скрытой магии, кланы ведут бесконечную войну за власть над порталами в иные миры. Простым смертным достаются лишь крохи информации: обрывки газетных статей да шепотки в тавернах. Всё, что касается магических измерений, хранится под семью печатями, хотя неугомонные журналисты то и дело пытаются приподнять завесу тайны.

Наш угол этой необъятной империи — Владивосток, вернее, его дальняя окраина, затерянная среди сопок и густых лесов. Выбор этого места явно неслучаен — словно кто-то старательно спрятал нас на самом краю земли, подальше от блистательного Петербурга. Эта загадка не даёт мне покоя, и я намерен докопаться до истины, какой бы опасной она ни оказалась.

История отца, Александра Александровича, началась со службы командиром небольшого отряда городской стражи. Десять человек под его началом охраняли границы города, пока роковой инцидент не перечеркнул всё. В пылу схватки от его руки пострадал некий влиятельный аристократ — подробности того дня до сих пор окутаны мраком, но говорят, что высокородный господин затаил смертельную обиду.

После вынужденной отставки отец своими руками построил дом с просторной кузней. Поначалу дела шли неплохо — он создавал удивительное магическое оружие: изящные мечи с рунами, молоты, способные крушить камень, булавы, пылающие внутренним огнём. Старые соратники по службе частенько заказывали у него особые изделия. Но проклятая страсть к выпивке постепенно разрушила всё: клиенты один за другим отвернулись от некогда искусного мастера. Теперь в его горне калятся лишь простые подковы да кухонные ножи.

Магия в нашем мире — привилегия избранных. Ею владеют лишь аристократы, и только изредка она пробуждается в детях, чья кровь наполовину благородная. Такие случаи держатся в строжайшей тайне, ведь они могут пошатнуть устои общества.

За извилистой рекой, через поросшее полынью поле, вьётся узкая тропинка к деревне. Первые избы местных жителей выглядывают из-за старых яблонь. Мои новые знакомые, как заправские экскурсоводы, успели посвятить меня в местные тайны: кто тут слывёт первой красавицей, а кто держит в страхе всю округу своим буйным нравом.

Сердце ёкнуло, когда я увидел наш дом.

Массивная изба из потемневших от времени дубовых брёвен высилась посреди участка, словно сошедшая со страниц любой сказки. Рядом — приземистая каменная постройка кузни, из трубы которой вился сизый дымок. Ни намёка на изысканность, всё грубо и функционально.

—Только не говорите, что я здесь живу, — вырвалось у меня.

Ваня и Женя переглянулись с сочувственными улыбками.

— Ну что тут скажешь... Ты прям провидец, — Ваня добродушно похлопал меня по плечу, пытаясь подбодрить.

В груди ещё теплилась надежда на более достойное жилище, но годы странствий научили меня довольствоваться малым. Тряхнув головой, я решительно направился к крыльцу.

— Чего топчемся? Пошли внутрь.

Ребята словно примёрзли к земле.

— Нашёл идиотов, — Ваня покачал головой, пятясь назад. — Хотя у нас ещё есть шанс спастись.

— Точно! Стоит только переступить порог, и Сан Саныч мигом найдёт нам работу, — Женя уже разворачивался. — Хоть говори ему про твою амнезию, хоть нет — дело он нам всё равно придумает.

Я молча кивнул, понимая их опасения.

— И на том спасибо, — бросили они на бегу, но вдруг затормозили, — Ты же помнишь про обещание? — обернулся Женя.

— Да проваливайте уже. Я человек слова.

Собравшись с духом, я толкнул незапертую дверь, и застыл на пороге, потрясённый открывшейся картиной.

Посреди кузни возвышался настоящий богатырь — метр девяносто ростом, с плечами, способными, кажется, снести стену. Кожаный фартук едва сходился на могучей груди. Густая чёрная борода с проседью обрамляла суровое лицо, испещрённое шрамами — немыми свидетелями прошлых битв.

Дом разделялся на две половины: жилую и рабочую, соединённые коротким переходом. Кузня поражала оснащением — здесь было всё, что я помнил из прошлой жизни, и даже больше. А вот жилая часть... Спартанская обстановка да удобства на улице в виде грубо сколоченной будки над ямой — вот и весь комфорт.

Саныч был погружен в работу над каким-то мелким заказом. В одной руке он сжимал щипцы с раскалённым докрасна металлом, в другой — внушительный молот, которым орудовал с неожиданной ловкостью.

— Вот и как тебя на полчаса отпускать? — прогудел его басовитый голос, не прерывая работы. — А прошло уже всё два часа.

— Да я заблудился, — попытался я отделаться детской отговоркой.

— Ты зазвездился, — отрезал Саныч, и крыть было нечем.

— Что мне нужно сделать?

Кузнец начал заметно закипать.

— Покушай. Отдохни. Время поубивай, — с каждым словом его грудь раздувалась всё шире, делая его похожим на разгневанного медведя. — Да етить твою мать! Чан с водой для начала наполни!

Язвительное замечание про запрет детского труда застряло у меня в горле — явно не время для шуток. Да и работа казалась несложной.

На заднем дворе обнаружился старый колодец с дубовым воротом. Я начал крутить его, опуская ведро в прохладную темноту. Зачерпнул полное ведро воды и... едва не растянулся на земле, не удержав тяжесть. Детское тело предательски подвело меня. Пришлось приноровиться: наполнять ведро лишь наполовину, идти медленно, часто отдыхать. Через долгих полчаса изнурительной работы чан был наконец полон.

— Я закончил. — произнёс я с плохо скрываемой гордостью, уже мечтая об отдыхе.

Какая наивность...

Раскалённый воздух кузницы обжигает лёгкие. Саныч, с покрасневшим от злости лицом, сверлит меня взглядом:

— Да что с тобой сегодня не так? Тупишь больше обычного, — его голос грохочет не хуже молота по наковальне. — А уголь и металл кто будет таскать?

Быт кузнеца — не сахар. Нет времени злиться и вести себя как... Стоп. Я же и есть ребёнок. Внутренний порыв проявить юношеский максимализм мгновенно угасает под тяжестью прожитых лет.