Квадрат тамплиеров

– С меня хватит, сержант. Им ничего не нравится. Они просто ненавидят меня.

– А чего ты ожидал, Андре, – безучастно отозвался Версавел. – Жизнь – это как розовый куст – сначала стебель с шипами, потом уж цветок.

Андре Петижан был слишком молод и, вероятно, слишком наивен, чтобы понимать истинный смысл слов Версавела, которого все это вообще не волновало, он думал только о том, как бы поскорее лечь спать.

– Но она меня очень любит. Прямо море любви, – упорствовал молодой офицер полиции.

Сержант Версавел покрутил усы, жест, повторяемый много раз за день.

– Ее отец осел, что ли. Он даже не хочет оценить меня.

– Может, мамочка не такая, – выразил надежду Версавел.

– Если бы, – вздохнул Петижан, – cука не хочет, чтобы мы были вместе.

Версавел лишь кое-как поддерживал разговор, чтобы скоротать путь.

– На твоем месте я был бы осторожнее. Как правило, родители боятся увидеть чужие прелести на своей дочери.

– Тысяча благодарностей, сержант, – холодно произнес Петижан.

У Версавела не было детей, и он благодарил счастливую звезду за это. Дети в наши дни так тонкокожи. В машине на некоторое время наступила тишина. Петижан повел «форд-транзит» по безлюдным улицам Брюгге с мрачной решимостью на лице.

– Согласись, мы уже не дети.

Версавел сухо кивнул.

– Что им надо? Я работаю в полиции. Они знают мои способности. В худшем случае через пять лет я буду детективом, а если не подведет карта, стану комиссаром, прежде чем стукнет тридцать пять. Он госслужащий, не забывай. Двадцать восемь лет служит закону… Подумай об этом.

«Я вот лишь сержант, а не прочь бы сейчас получить комиссара», – хотел сказать Версавел, но промолчал.

– Да вот еще беда, если я хочу жениться на ней, я должен сначала купить дом.

– Она делает все, как говорит ей отец, – чистое золотце, – раздраженно сказал Версавел и украдкой взглянул на часы. Благодарение Богу, осталось лишь три тысячи девятьсот секунд их смены. Обычно ночные смены по выходным были особенно тяжелыми, но из-за проблем напарника, этого несчастного «Ромео», время шло как-то быстрее.

– Вы знаете, я понял, кто они.

Версавел покачал головой и погладил усы.

– Сборище отсталых католических ублюдков! – выпалил Петижан. – Несчастья начались с inshicklical. Никогда не сомневайся в папстве!

– Что? – выпрямился Версавел.

– Вы знаете, inshicklical. – Петижан убедился, что Версавел его не понял. – Да ну бросьте, это такой закон, который говорит, что мы все должны признавать авторитет, как хорошие мальчики и девочки. А он верит во все эти вещи на сто процентов. Он трудится в службе здравоохранения, а церковь управляет на этой территории.

– Ах вот что ты имеешь в виду!

– Ну а как вы думаете? – Петижан фыркнул.

– Я вижу, куда ты клонишь. – Версавел зевнул. – Конечно, католики ответственны за многие невеселые моменты в истории.

– Но я принял решение. Сегодня я попрошу ее выйти за меня замуж. Что вы думаете об этом?

«Найди другую красотку», – хотел он сказать, но вместо этого ответил:

– Возможно, тебе просто удалось произвести на них необычное впечатление. Мелкая буржуазия не равнодушна к милому блефу. Акцент на внешность, Андре, а остальное произойдет само собой, – пытался он немного разрядить его болтовню.

– Что вы имеете в виду? – спросил Петижан нервно, и образовавшемуся было покою Версавела стала угрожать опасность. – Не издевайтесь, сержант! – Его выпуклые глаза наполнились огнем. Петижан затрещал как змея и в растерянности почти потерял контроль над машиной. К счастью, они делали круг на главной площади.

– Погоди, погоди, – рявкнул Версавел, видя, как они проехали в пяти дюймах от тротуара. – Я никогда не говорил, что был экспертом, не так ли? Я ничего не знаю о женщинах и еще меньше о том, как входят в семью, – прошипел он.

– Так что вы имели в виду? Что надо произвести на них впечатление, вы о побрякушках? Что это значит? Даунер – серьезный человек. Разве не понимаете? – сказал Петижан осуждающе.

Было четыре минуты седьмого, смена еще не кончилась, надо было придумать, как убить оставшееся время.

– А что, если бы ты действительно купил ей дорогое обручальное кольцо? – выпалил Версавел.

Это было глуповатое предложение, но Петижан оживился, как тонущий человек, увидев на горизонте лодку.

– Вы думаете, дорогое кольцо могло бы изменить ситуацию? – спросил он с отчаянием тупого энтузиаста.

У Версавела не было другого выхода, кроме как развивать тему.

– Конечно, – произнес он отеческим тоном. – Предков надо согреть. Купить кольцо. Мамаша наверняка мечтала поднести его дочери на подносе.

Петижан, к счастью, не обратил внимания на невежество Версавела по отношению к женскому полу да и на то, что было сказано ранее.

– Вы имеете в виду?…

– Ну, Андре, я бы не рискнул дать тебе плохой совет.