Квант безумия
Шрифт:
– Перестань, солнышко, – Роман не хотел ее обижать – как-никак она очень ему помогла. – Просто возникло одно дело. Пришлось срочно ехать…
– Среди ночи? Кому ты гонишь? Небось уже к какой-то бабе побежал!
– Да какие бабы? Успокойся!
– Ты обиделся, да? – вдруг всхлипнула Вероника. – Обиделся? Из-за мужа, Рома? Тебе было неприятно?
– Да не в том дело…
– Хочешь, я его брошу? Ну, хочешь? Ты думаешь, я из-за денег с ним, да? Из-за денег? Да в гробу я их видела, эти его деньги! Если бы ты знал, как мне противно, когда он до меня дотрагивается… – она уже рыдала навзрыд. – Старая сволочь! Ты думаешь, он меня купил, да? Купил?! Так вот, я не продаюсь, чтоб ты знал. Ты только скажи – и я брошу его в тот же день!
– Да не нужно никого бросать… – проклиная все на свете, и в частности мобильную связь, пытался успокоить ее Роман. – Ты перевозбудилась, вот и все… Ляг, поспи – утром станет легче…
– А-а, ты все-таки обиделся… И решил отомстить мне. Ты думаешь, я глупая и ничего не понимаю? А я, между прочим, училище закончила, да! Между прочим, педагогическое, и кое-что в психологии просекаю.
– Ну тем более… – мучился Роман. – У тебя нервный срыв, и тебе нужно отдохнуть…
– Козел ты! – отрезала с ненавистью Вероника. – И все вы, мужики, – козлы!
– Полностью с тобой согласен. Ты только не волнуйся и ляг в постель…
– Но ты мне позвонишь? Завтра… – снова беспомощно всхлипнула она.
– Прости, завтра не смогу. Много дел, правда…
– А послезавтра?
– Постараюсь. В общем, как смогу, так сразу…
– Обещаешь?
– Стопудово!
– Я тебя люблю, чтоб ты знал! А ты меня не дождался.
– Еще раз извини, не хотел тебя обидеть. Все, зайка, целую… Пока…
Дверь ангара открылась, на пороге возник Юрий Васильевич. Судя по выражению лица, его несколько озадачили последние слова Романа.
– Мой агент… – пояснил Роман, отключая мобильник и пряча глаза. – Были срочные новости, вот, позвонил…
– Понятно, – кивнул Юрий Васильевич. – Хорошая штука, эти телефончики. С виду посмотреть – детская игрушка. А по сути – целая радиостанция. Прогресс!
– Да уж… – кисло улыбнулся Роман. – Ну что, можем выдвигаться?
– Так точно, у меня все готово.
Роман вскинул рюкзак на плечи, вышел из ангара. Юрий Васильевич выключил настольную лампу и запер дверь на замок.
– А сторожа нет, что ли, Юрий Васильевич? – спросил Роман удивленно.
– На кой он? – отмахнулся тот. – Чем ему зарплату-то платить? Сигнализация есть – и хватит охраны. Да тут кого бояться? В округе все наперечет, сюда не полезут. А чужих у нас не ходит, больно далеко от города.
Они подошли к самолету. Боковая дверца-люк была приглашающе открыта.
– Прошу! – пропустил Романа вперед Юрий Васильевич. – Садитесь, где вам больше понравится. Хотя впереди трясет чуть меньше.
Роман с сомнением посмотрел на изрядную вмятину в борту, вздохнул и полез в салон. Скудно горевшая лампочка освещала три ряда двухместных кресел. Вопреки некоторому скепсису Романа, внутри было довольно комфортно.
– А у вас тут неплохо, – усевшись в ближнее к кабине пилота кресло, сказал он Юрию Васильевичу. – Даже очень уютно.
– Да ничего, – закрывая за собой люк, отозвался тот. – Я начальство катаю когда, так они довольны. А как выпьют, так вообще песни начинают петь…
Он достал из ящика объемистый брезентовый рюкзак и поставил возле Романа.
– Ваш парашют. Не волнуйтесь, проверен не один раз. Я лично сегодня уложил. Модель классическая, «купол». Не «крыло», конечно, но для дела годится.
– Да мне «крыло» и ни к чему, – заметил Роман. – Некогда будет птицей парить, скорей бы до земли добраться. А я вас не разорю? Вернуть ведь не смогу.
– Бросьте, – махнул рукой Юрий Васильевич. – У меня этого добра – целый шкаф. Лет пять назад, еще до меня, тут был кружок парашютистов. Потом, конечно, зачах – где ж столько топлива наберешься? Но парашюты остались. Теперь иногда начальство, как раздухарится, прыгает. Они ж все пьяные – десантники. Ну что, летим?
– Летим, – улыбнулся Роман.
Он уж не стал расспрашивать старого летчика, откуда тот знаком с Дубининым и почему выполняет столь необычное поручение. Все-таки ночной выброс диверсанта близ стратегического объекта – не шутка, и как бывший военный Юрий Васильевич должен был хорошо это понимать. И тем не менее он готов сотрудничать и лишних вопросов, как отметил Роман, не задает. Даже имя у него не спросил, – «вы» да «вы». Какие-то старые делишки, ведомые только двум-трем человекам в управлении. Такие вот тайные сотрудники, вольные или невольные, существуют повсеместно под самыми различными личинами. И то, что Дубинин умеет их использовать максимально верно, лишний раз свидетельствовало, что Слепцов не случайно взял его к себе в помощники.
– Вы пока можете поспать, – сказал Юрий Васильевич перед тем, как скрыться в кабине. – Тут добрых два часа лету. А потом я разбужу…
– Хорошо, – отозвался Роман, пристегиваясь. – Как только наберем высоту, я сразу отключусь.
Юрий Васильевич кивнул, ушел за переборку и сел в кресло пилота. Роман со своего места видел только край его седого затылка.
Юрий Васильевич снял фуражку, потер лысину и надел наушники. Послышалось щелканье тумблеров – и почти сразу Роман ощутил мелкую вибрацию корпуса. Раздался постепенно нарастающий шум, самолет задрожал сильнее и вдруг резво покатил вперед.
Поглядывая в иллюминатор, Роман проводил взглядом проплывающий по левому крылу ангар. Самолет бежал все быстрее и быстрее. Луч прожектора над ангаром остался позади. По бокам плотно сомкнулась ночь. Освещая дорогу мощной фарой, самолет разгонялся до взлетной скорости. Ощутимо потряхивало – гравийная полоса была довольно бугристой.
Роман уже ничего не видел в иллюминатор, лишь по нарастающей скорости догадывался, что сейчас они взлетят. Вот его вдавило в кресло – «Аннушка», как ласково называл Юрий Васильевич свой «АН», успешно поднялась в воздух и начала плавно набирать высоту.