Чтение онлайн

— Может быть все это и правда, — отвечала противоположная сторона, — но это еще нужно доказать. Что касается истинных намерений Квози, то пока мы слышим только их слова и свидетельства двух молодых людей, абсолютно неподготовленных для научных наблюдений и анализа.

Разговаривающий и Соединяющая наблюдали за этим спором, время от времени удаляясь в небольшую изолированную комнату. Видимо они вступали в контакт с Советом Старейшин, ожидая совета, но Чад понимал, что немало времени у них уходило и на совокупления. Из уважения к особой чувствительности американской публики к этой теме, ни Квози, ни он, ни разу не упомянули об этой специфической потребности Квози.

В заключение противоположная сторона выдвинула аргумент о том, что Квози прибыли в страну нелегально. Это заявление вызвало громкий хохот присутствующих, а так же едкие комментарии и насмешки в средствах массовой информации о «нелегальных инопланетянах». Это возражение отпало на следующий день, когда Президент подписал наспех составленный указ, разрешающий неограниченную иммиграцию из любого места, расположенного на расстоянии более пятисот тысяч миль от границ Соединенных Штатов.

Тогда оппоненты выдвинули довод, что если Квози будет разрешено беспрепятственно распространяться по стране, то они обязательно станут обузой для и без того испытывающей трудности системы социального обеспечения.

Адвокат с легкостью отпарировала этот удар с помощью цифр, предоставленных Арло, которые доказывали, что Квози уже стали самыми богатыми существами на планете. Они вполне могут прекрасно содержать себя без какой-то ни было поддержки государства.

Оппозиция видела куда клонится чаша весов и держала в рукаве свою главную карту — все еще не было доказательства, что Квози и люди могут без какой-либо опасности для детей и взрослых существовать бок о бок. До тех пор, пока такие доказательства не будут представлены, Квози должны оставаться в месте их сегодняшнего обитания. То, что Разговаривающий и Чад встречались уже 14 лет, не имело для них никакого значения. Одна ласточка весну не делает.

Адвокат допустила серьезную ошибку, упомянув, что Квози вполне устраивает их сегодняшнее положение. Противоположная сторона тут же ухватилась за это. Если это так, то почему бы им не оставаться в колонии, до тех пор, пока не будет обеспечена полная безопасность землян? Что плохого в том, что мы проявим некоторую осторожность? Сначала мы все изучим и проанализируем, и если дело действительно обстоит так, как мы все надеемся, — прекрасно.

Этот довод многим показался разумным, и оппоненты Квози могли поздравить себя с пополнением в рядах сочувствующих. Если Квози действительно хотят быть хорошими соседями, то зачем им возражать против такого подхода к делу? Где тут опасность?

Чад понимал, что опасность существует и заключается она в том, что правительство и публика вполне могут удовлетвориться этим статусом-кво.

Простые «формальности» обернулись затянувшимся разбирательством, сначала неделя за неделей, а затем эти недели превратились в месяцы. Прелесть новизны постепенно исчезла, и вскоре публика переключила свое внимание на более свежие новости. Всеобщее безразличие укрепило положение оппозиции. Нужно было что-то предпринимать и действовать быстро.

Все это было легко прочитать по лицу адвоката, когда однажды туманным утром она вошла в комнату для слушаний. В ответ на вопрос Чада она просто улыбнулась и попросила его занять свое место, расслабиться, но ничему не удивляться. Ни Арло, ни Минди не присутствовали на этом заседании. Сегодня показания должен был давать Разговаривающий. Соединяющая-швы-Металлом как обычно снимала все заседание.

Когда адвокат попросил пригласить еще одного свидетеля, на это никто не обратил особого внимания. Уже были заслушаны сотни экспертов разного профиля, которых постоянно вызывали по требованию конфликтующих сторон.

Вошедшая в зал пожилая женщина была одета очень просто, ее волосы были коротко подстрижены. Разговаривающий внезапно ощутил тревогу и глубоко вздохнул. Чад, не видя ничего необычного, удивленно взглянул на него.

— Как давно вы знакомы с личностями, о которых пойдет речь? — задала ей вопрос адвокат.

Чад, забеспокоившийся, когда она назвала место своего жительства, едва дышал. Разговаривающий же, чувствуя опасность, поднялся во весь рост.

— И что вы думаете о ваших друзьях? — продолжала задавать вопросы адвокат.

— Это самые лучшие друзья, которые когда-либо у меня были. И у меня, и у Орнери, и у Вилли. Не знаю, что бы я делала без них после смерти Вилли. Я живу в суровой местности. Старой женщине жить там нелегко.

— Миссис Гринли, скажите нам, возникали ли у вас какие-нибудь проблемы с вашими друзьями за все эти годы, когда они с вами жили?

— Ничего серьезного. В основном, они доставляли радость мне и моей семье, — она осмотрела присутствующих в зале заседаний. — Если бы не их помощь, вряд ли я сейчас стояла здесь.

— Спасибо, миссис Гринли. Ответьте мне, пожалуйста, что они хотели получить от вас взамен за свою помощь?

Чад видел, что обвинитель хотел было возразить против такой постановки вопроса, но пока они не представляли себе, к чему это может привести. Таким образом, они допустили ошибку, решив, выждать и ничего не сказав.

— Немного. Только позволить им жить под моей крышей, играть свою музыку и воспитывать своих детей.

— Вы считаете, что они вели себя так же как и самая обычная супружеская пара?

— Ваша честь, мы протестуем, — обвинитель встал со своего места.

— Протест отклоняется, — судья внимательно осмотрел комнату. Все были чрезвычайно напряжены и с нетерпением ожидали дальнейшего развития событий. Озадаченный обвинитель сел на свое место, что-то тихо говоря своим коллегам.

— Пожалуйста, ответьте на мой вопрос, миссис Гринли.

— О, даже более того. Они ухаживали за мной, как будто я была одной из них, — ей пришлось напрячь голос, чтобы ее услышали из-за внезапно возникшего шума стрекочущих камер и щелканья фотоаппаратов.

— Таким образом, все это время вы жили как одна семья и у вас не было серьезных разногласий. — Адвокат обратилась к главному консультанту обвинения. — Как видите, никаких заболеваний от совместного проживания не возникло.

— Нет, — пожилая женщина была совершенно спокойна, ее не волновали ни вспышки фотокамер, ни окружающие ее люди. — Фактически, только благодаря им я чувствую себя более здоровой, чем когда-либо в жизни.