Чтение онлайн

— Мы сломали этого ублюдка, — не сдерживая хвастовства ответил Кальдур. — Забили его в скалу и похоронили там, может даже заживо. Мы одолели его, слышишь? И мы оба живы.

— Почему так плохо?

Лицо Розари выражало целую плеяду эмоций: грусть, непонимание, физическую боль, усталость, тревогу. Но уже не было безразличной маской смертельно-больного и умирающего человека. Кальдуру было её жаль, но от каждого взгляда на её страдания он чувствовал душевный подъём. Она жива, пускай её жизнь сейчас более чем полностью состоит из боли, но она жива. И она будет жить. А это значит, что он не один.

— Мы сражались в полную силу. И долго. Твой доспех чуть не сожрал тебя. А потом мы упали с неба на скалы.

Розари замолчала и отвернулась от него, но больше спать не пыталась, просто думала.

— Красная Фурия зажалась в угол глубоко внутри, — пробормотала она. — Я её почти не чувствую. Она не говорит со мной.

— Дай ей немного времени. Этим железкам тоже может быть страшно и больно. Они ведь почти весь удар взяли на себя.

Она снова задумалась и поспешила снова опустить голову на ложе. Пока держаться сидя было ещё тяжёло.

— Великая Госпожа... мы убили только одного... что же мы будем делать с остальными?

— Ну... — Кальдур прокашлялся. — Не будем пытаться забить их до смерти голыми кулаками. Грубая сила быка сгубила, но ишака с места не сдвинула... как говорится. Скорбь был чудовищно силён, непобедимым, но его сил не хватило, чтобы справится с притяжением и мощью гор. Значит, мы сможем придумать что-то такое ещё раз.

Розари тяжёло и протяжно вздохнула, сглотнула и закашлялась. Кальдур знал, что она чувствует, хотя ему и досталось не так сильно.

— У меня голова до сих пор раскалывается и поджилки трясутся, — признался Кальдур. — И я тоже поблевал нормально. Вкус металла на губах до сих пор и голова частенько кружиться. Вот же безумие мы устроили.

Она ещё несколько раз судорожно хватанула воздух, перешла на правильное дыхание, немного успокоила своё тело и разум, повернула голову и упёрлась в него укоризненным взглядом.

— Он мёртв, а мы нет. Вот ответ на твой вопрос. Оно того стоило.

Она кивнула. Говорить ей было тяжёло, да и не нужно — многое Кальдур понимал и без слов. Просто чувствовал. По её взгляду, выражению лица, наклону головы и тому настроению, что царило у неё внутри.

— Ксикс жив, — ответил он на второй её немой вопрос. — Не просрал я его. Дрыхнет чуть выше на скалах. Ему нравится быть на солнце, правда он становится таким горячим, что без доспеха к нему не прикоснуться. С равнины его не видно, не переживай.

Снова протяжный взгляд. Кальдур кивнул.

— Он сделает то, что от него потребуется, когда настанет время. Сможет доставить нас точно, но вот в бою я бы на его помощь не рассчитывал. Он и так был потрёпан, а Скорбь почти добил его. Считай, что мы ворвались вовремя. И точно не зря нас так потрепало.

Она снова вздохнула, но уже с некоторым облегчением. Отвернулась, упёрлась глазами в потолок и попыталась дышать медленно и с паузами. Она призывала объятия сна, чтобы быстрее поправиться и чтобы ей было не так муторно. Кальдур замолчал и постарался не шевелиться, пока сознание не покинуло её.

***

Вечером он приготовил пищу, собранную из последних запасов. Суп из горсти сушёных овощей и мяса. Пока бульон томился на догорающих углях, Кальдур обошёл все окрестности в поисках ароматных трав и мечтая выйти на ещё не убранное поле с пшеницей. Возможностей сделать муку и запечь хотя бы подобие дядиных пирогов у него, разумеется, не было, он просто хотел снова вдохнуть запах поля.

Вернулся уже к темноте.

Вытряхнул сумку, надеясь найти ещё какие-то крохи еды, но с кучей бинтов её покинул только красно-белый кусок тряпочки — повязка, которой Анижа прикрывала свою незаживающую рану накануне смерти. Кальдур долго не мог отвести от неё взгляд и, подчинившись странному чувству, повязал её себе на запястье.

Розари проснулась на запах еды, всё ещё смущаясь попросила поднять её и вытащить ко входу — помочь сходить в туалет. На обратном пути обратила внимание на новый талисман Кальдура, изучила его так же долго, но ни слова не сказала.

У неё хватило сил самой подсесть поближе к котлу и черпать оттуда ложкой жиденький супчик, хоть она и постоянно делала паузы и отдыхала даже от жевания и вес ложки. Кальдур взял себе немного в деревянной чеплашке и ел на отдалении, поглядывая на Розари и контролируя, чтобы ей не стало плохо. Около входа в пещеру запели кузнечики и разоралась какая-то полубезумная ночная птица, но прохладный воздух и горячая еда всё равно сделали этот вечер даже приятным.

— Анижа мне тоже нравилась.

Кальдур поднял на Розари вопросительный взгляд, не понимая, что она хочет сказать, она чуть покраснела и опустила глаза.

— Я бы тоже её...

Тут уже очередь Кальдура краснеть. Он подавился разваренными до состояния каши овощами, закашлялся, клейкая масса попала ему куда-то за нёбо, и пока он избавлялся от неё, он весь стал заплаканным, красным, и хрипящим. Розари сначала ещё больше смутилась от его вида и реакции, но затем вид его агонии изрядно развеселил её и заставил улыбнуться. Кашель Кальдура стих, в его горле свербило, но улыбка Розари была так заразительно, что он тоже засмеялся.

— Прости, если чем-то обидел, — буркнул он, когда они просмеялись.

— Пустое, — она улыбнулась ему снова, но уже через силу.

Обхватила руками рёбра и согнулась, чтобы унять и перетерпеть боль, которую вызвал смех. Он услышал несколько всхлипываний, но не подал вида, чтобы не смущать её. Подождал, пока она придёт в себя.

— Сколько времени мы потеряли? — спросила она голосом, в котором проступила тревога. — Что там вообще происходит?

— Я знаю только то, что ты и я должны были восстановить силы... — он поспешил её успокоить, но не успел. Рано или поздно этот разговор всё равно должен был начаться.