Чтение онлайн

— Chicken or fish? — повторила девушка и, клянусь, ее улыбка не померкла ни на крупицу света.

— Гриш, — двинула я его в бок локтем. — Курица или рыба? Ты что, даже на таком уровне английский не понимаешь?

— А! — спохватился он. — Курица!

Вопрос про английский, разумеется, проигнорировав.

— Мне тоже курицу, — попросила я по-английски.

— Простите, это была последняя порция, — защебетала кореянка. — Осталась только рыба! Извините, пожалуйста!

И она протянула мне горячую коробочку с наклейкой веселой рыбки на ней.

Увы — я терпеть не могу рыбу. В любом, даже безупречно приготовленном блюде с ней мне мнится запах тины и холодной крови.

— Спасибо, я не буду, — я протянула коробочку обратно. — Если останется лишняя порция салата…

Кореянка, судя по виноватому выражению лица, приготовилась обломать и с салатом, но тут меня окликнул Ник, помахав через несколько рядов.

— Фролова! — он постучал длинными пальцами по гулкому боку тележки с едой, привлекая внимание стюардессы, и протянул свою порцию. — Давай поменяемся, у меня курица. Мне все равно.

— Спасибо… — кивнула ему, почему-то ощущая горячий комок в горле. — Спасибо, Ник.

— Не за что! — он снова повернулся к своей соседке.

Гришенька рядом со мной наворачивал свою порцию ужина без малейших угрызений совести, будто бы даже не заметив обмена.

Потрясающий все-таки человек, не устаю ему удивляться.

Хотя в его появлении в нашей компании была виновата именно я.

Когда я только пришла, я занималась всем подряд: переводами, оформлением сайта, оптимизацией под поисковики, редактурой любых текстов. Рекламные статьи тоже писала я — как самая прошаренная в игре.

В какой-то момент Марк Евгеньевич даже предложил мне занять место маркетолога и пиарщика. Но я испугалась.

Никогда ничем подобным не занималась и понятия не имела, как это делается.

С переводами вроде все понятно, а с рекламой? Как разрабатывать рекламные кампании? Сколько платить за размещение? С кем общаться на тему продвижения? Где взять контакты журналистов?

А вот игровая выставка скоро и там будет наш стенд — этим всем тоже мне заниматься придется? Искать грузчиков, дизайнеров, ведущих, моделей?

В общем, я отказалась.

Когда взяли Гришеньку, стало понятно, что ЗРЯ.

Я бы справилась.

Да на том уровне, что он, справилась бы и цирковая обезьянка! Он постоянно ходил советоваться ко мне или Нику, продалбывал кучу денег на неудачную рекламу и даже не догадывался, что с журналистами вообще можно общаться.

Но было уже поздно.

Ник до сих пор напоминал мне, сколько я могла бы зарабатывать, если бы не струсила.

Хотя я все равно не жалела. Терпеть не могу заниматься тем, в чем не разбираюсь. В отличие от нашего любимого Григория Рустамовича. Который вместо обещанных разговоров о делах, после ужина раскатисто захрапел, не снимая наушников и завернувшись в два пледа. Второй мой.

Мне даже представить было трудно, какого размера должна быть бочка меда, чтобы компенсировать эту ложку дегтя, которую подсунула мне судьба вместе с волшебным путешествием в Корею!

Глава шестая. Ариадна смущается

Ник был прав — кофе я пила зря.

Промучившись большую часть полета под храп Гришеньки, который не заглушал даже фильм в наушниках, я вырубилась только за час до приземления.

Поэтому пересадку в Шанхае я пережила в режиме зомби, как и второй перелет.

Примерно в том же состоянии я получала в Пусане свой багаж и грузилась в трансфер. Кажется, я заснула в машине у кого-то на плече — то ли у Ника, то ли у Гришеньки.

К счастью, даже если это и случилось, моя память милосердно стерла позорные подробности.

Очнулась я только в сияющем холле отеля: мрамор, люстры, позолоченные тележки, ослепительные улыбки персонала, многоголосый гул и успокаивающая музыка.

Мне казалось — я все еще сплю и вижу сон. Или прошла сквозь зеркало и оказалась в другом мире.

Даже воздух здесь пах иначе и разговоры звучали с совершенно другими интонациями.

А когда я поднялась на лифте, он открылся в освещенный теплым светом коридор, шаги по которому скрадывал мягкий ковер. У двери моего номера уже ждал улыбчивый мальчик в униформе с моим чемоданом, который он помог закатить в номер.

Я закрыла за ним, доползла до кровати и рухнула навзничь на мягкое покрывало.

Но тут же вскочила — в коридоре послышались голоса. Кто-то спорил там на повышенных тонах, причем по-русски, и я даже, кажется, знала, кто…

Распахнув дверь номера, я увидела Ника, стоящего у стены, скрестив руки на груди с таким выражением лица, что я могла озвучить буквально каждую его мысль. В основном, нецензурно.

И — разумеется! — Гришеньку.

Тот перегородил дверь соседнего номера, не давая носильщику оттуда выйти.

— Это не моя комната! — орал он по-русски, как многие соотечественники пытаясь криком проломить языковой барьер. — Мне не сюда! Ты ошибся! Дай мне другой номер!

Носильщик на трех разных языках пытался убедить его отойти и разбираться с администрацией, но, увы, Гришенька не знал ни одного из них.

— Все в порядке, — негромко сказал Ник, оттаскивая его за локоть и выпуская бедного парнишку-носильщика, который припустил по коридору, не оглядываясь. — Это наш номер.

— В смысле — наш? Мы что — вдвоем будем жить? — изумился Гришенька. — Мы бронировали два номера!

— Да, мы будем жить вдвоем. Второй номер для Ариадны.

Тут наконец заметили и меня.

— Ариадна! — возопил Гришенька. — Ты одна в номере?

— Ну да, — кивнула я.

— А почему мы вдвоем? Несправедливо!