Чтение онлайн

— Зябко, — сказала Варвара. — Я попозже и верхом. А пока… Вафель! Сбегай-ка за десинтором, который так и торчит в иллюминаторе. По краям оконца там оплавленный металл, так возьми пробу на анализ, а в трюме подберешь что-нибудь подходящее… Вук, у вас имеются воспламеняющиеся сплавы?

— Несколько марок. Собираетесь чинить поломанную игрушку?

— Только так. Вафель, иди, как ночью, строго по центру! Она нарочно говорила таким образом, чтобы не выдать собственное участие в ночных прогулках — очень уж не хотелось тратить эти утренние часы на. подробный доклад своему — на такой короткий миг! — бывшему командору.

Но он понял ее по-своему: .

— Вам так не нравится Чартарума? Хотите сбежать отсюда побыстрее?

Лиловато-розовое солнце, отравная светло-изумрудная зелень… Она припомнила шоколадные тучи и слоистую глубину ониксовых каньонов, пурпурный кустарник и янтарную накипь на воде, искрящиеся трехметровые снежинки и шатер Майского Дуба…

— Нет, не нравится мне Чартарума, — сказала Варвара, морщась от какого-то пронзительного рыбьего запаха, накатывающего со стороны лабиринта. — Она чем-то напоминает тощую женщину с визгливым голосом.

Мужчины дружно рассмеялись.

— Варенька, — сказал вдруг утративший прежнюю надменность Гюрг, — а ведь скоч чего-то недопонял — он возвращается.

По сверкающей росе галопом мчался Вафель. Варвара внезапно почувствовала металлический привкус во рту, словно она увидела жестяную банку с остатками лимонного сока.

— Что ты, Вафель?

— Пройти прежним путем невозможно. Ландшафтные изменения. Силовой барьер.

— Быстро, скафандры! — вырвалось у Варвары, хотя она тут же подумала: а почему — быстро? Времени вдоволь. — Вафель — слева, Туфель — справа, Фофель — замыкающий. Гюрг, вы предлагали прогулку? Тогда двигаемся.

Странно, как они умудрились не заметить этого еще сверху, когда стояли на выходной площадке корабля? Теперь, когда они подходили все ближе к черной громаде лабиринта, не отражающей даже утренних лучей, им отчетливо стала видна широкая полоса земли, опускавшейся, подобно естественному пандусу, куда-то в глубину, где должен был находится фундамент этого циклопического сооружения. Там, где начинался этот спуск, земля была разломана, как пирог, и крошево почвы и корневищ посыпалось в узкую трещину разлома, когда люди приблизились и стали, не решаясь переступить эту черту. Дальше трава была почти не повреждена и ковровой фисташковой дорожкой пятиметровой ширины скатывалась вниз, к загадочно поблескивающей вертикальной плоскости, до которой было добрых пятьдесят метров. Стенки этой наклонной траншеи были облицованы тусклыми серыми блоками, и неяркое солнце, лучи которого еще только-только коснулись долины, не могло осветить того, что скрывалось в конце этого наклонного пути.

Варвара сняла перчатки и подняла руки, подставляя лицо и ладони упругому мощному потоку, который, как воздушная река, несся из подземелья. Она ощущала его спокойную незлую силу и прикрыла глаза, безошибочно предчувствуя, что подсознание вылепит точный образ, соответствующий этому ощущению.

И в глубине сомкнутых век тяжело распахнулась огромная, непомерной тяжести металлическая книга с литыми негнущимися страницами.

И тогда она быстро, чтобы не успели остановить, сделала шаг вперед, переступая неширокий разлом. Сзади скрипнуло, зашелестело, как и следовало ожидать, поскольку мужчины не должны были отпускать ее одну, но привычных шагов не прозвучало, и девушка изумленно обернулась. Зрелище было почти комическое: три скоча перебирали манипуляторами, как сороконожки поднятые в воздух, а люди конвульсивно дергались, словно кто-то удерживал их за комбинезоны — и никто не мог сдвинуться с места!

Она вернулась, осторожно подходя и ощупывая воздух руками, чтобы определить границу так странно не замеченного ею барьера; ничего не обнаруживалось, и она сделала знак своим спутникам не шевелиться. Оттянутые назад пояса с десинторными кобурами навели ее на правильную догадку — ведь она-то сама забыла оружие на корабле, потому и прошла здесь.

— А ну-ка, бросьте десинторы скочам, — велела она. Туфель подхватил брошенное ему оружие и принял боевую стойку, продолжая упираться рецепторным бурдюком в невидимую стенку. Люди, освободившиеся от этой тяжести, неуверенно переступили магическую черту. И ничего.

— Значит, так, — продолжала Варвара, — Туфель остается наверху и держит весь этот металлолом. Через барьер ему не пройти, а почему, не будем сейчас ломать голову. Фофель двигается одновременно с нами по левому краю больше для порядка, потому как и там, совершенно очевидно, силовой заслон. Вафель, обойдя этот провал, пусть отправляется на починку лабиринта, — учти, дружок, там не меньше пятидесяти заслонок восстановить придется. По дороге снимай все, что сможешь, слева, справа, вверху и внизу. Любую органику — в багажный бурдюк. Все усвоил? Ну, пошли.

— Какого лабиринта? — ошеломленно проговорил Гюрг. — Там одни камни — при чем же воспламеняющиеся сплавы, заслонки?

— То, что вы считали лабиринтом, — мягко проговорил Вуковуд, — это так, парк для прогулок. Тренажер для малышей. А настоящий лабиринт — вот он, перед нами. Черненький.

— Этот-то зачем?-возопил командор так возмущенно, словно ему предлагали это сооружение в личное пользование. — Ну, с наземным-то ясно, хотя мы пришли к выводу, что его функции гораздо сложнее и оправданнее, чем вы сейчас изволили предположить.

— А мы готовы выслушать, — сказала Варвара, присаживаясь на откос. — Мы суемся в темную воду, и неплохо рассмотреть все предположения относительно открывшегося нам брода. Итак?..

Командор склонил голову, как бы соглашаясь с девушкой, но она-то поняла, что сделал он это скорее затем, чтобы скрыть неуемное подергивание лица, с которым он никак не мог справиться после ее коротенького, естественного «мы».

Вуковуд то ли ничего не понял, то ли понял абсолютно все — непринужденно уселся рядом и оперся локтем на колено, искоса поглядывая на Варвару: а вдруг что не так? Все было так, и глаза его, ночью казавшиеся совершенно угольными, сейчас отливали золотом, как у черного козла. Гюрг остался стоять в позе античного оратора.

— Я не займу у вас много времени, тем более что попытаюсь избегать специальной терминологии…

— Буду вам очень признателен, — чуть привстав, поклонился Вуковуд.

— Так вот, сопоставляя характер опытов, несомненно проводимых на Тамерлане, с многочисленными лабиринтами на поверхности Чартарумы, можно прийти к выводу, что неизвестные нам ксенантропы — или пришельцы, если угодно, — поставили своей целью стимулировать развитие местных, так сказать, австралопитеков.

Варвара с Вуковудом переглянулись.