Лабиринт зла
Шрифт:
Йода в раздумье прижал пальцы к губам.
— Действовать должны мы. Ждать в засаде республиканские силы будут.
Дайн кивнул.
— Конечно, вы правы. Если не предпринимать никаких действий, а сведения об этих разведданных просочатся наружу… — Он посмотрел на Йоду. — Мы сообщим Верховному канцлеру?
Уши Йоды дёрнулись.
— Трудное решение это.
— Информация не выйдет за пределы этой комнаты, — твёрдо сказал Мейс.
Йода многозначительно вздохнул.
— Согласен я. Чтобы силы собрать, маячок применим.
— Оби-Ван и Энакин не так далеко от Белдерона, — заметил Мейс. — Но они следуют за другой ниточкой к местоположению Сидиуса.
— Подождёт ниточка эта. Оби-Ван и Энакин в сражении нужны будут. — Йода повернулся к неподвижному изображению генерала Гривуса. — Хорошо подготовиться к битве этой должны мы.
Глава 18
Во сне Гривус вспоминал свою жизнь.
Свою смертную жизнь.
Жизнь на Кэли и жизнь после Хакской войны.
Не один раз заглянув в глаза смерти на полях сражений в мирах своей родной системы и в мирах хаков… Сея разрушения, уничтожая их тысячами… Вернувшись домой — в ранениях, в крови, — и тут же попав в окружение жён и отпрысков… Наслаждаясь их поддержкой и надеясь, что она вернёт его к жизни…
Не один раз пройдя на волосок от гибели… получить смертельные раны при аварии челнока!
Обида и унижение принесли ему боли больше, чем сами травмы. Ему не дано было исполнить свой долг — умереть смертью воина!
Вместо этого он попал в резервуар с бактой, ясно осознавая, что ни целительная жидкость, ни гамма-скальпель в руке живого существа или дроида не смогут восстановить его тело. А в моменты, когда возвращалось сознание, видел по ту сторону пермастекла своих жён и отпрысков, разглядывающих его изуродованное тело. Произносящих ободряющие слова, молящих богов вернуть ему здоровье.
Он спрашивал себя: сможет ли его разум существовать в теле без чувств? Готов ли он променять жизнь, полную сражений, на жизнь, где единственной битвой будет битва с самим собой? Терпеть все лишения, чтобы прожить ещё один день…
Нет. Это было выше его сил.
К тому времени Хакская война закончилась — вернее, её закончили джедаи — а кэлиши всё ещё пожинали бурю. Их мир лежал в руинах, а Республика не обращала внимания на их призывы к справедливости и проведению беспристрастного расследования.
Члены Межгалактического банковского клана, всегда ищущие возможность для выгодного вложения капитала, предложили Кэли сомнительный вариант спасения. Они были готовы поддержать планету финансами и взять на себя её ошеломляющие долги, если Гривус согласится работать на клан. Их установки «огненный град»{48} мастерски доставляли клиентам, не выполняющим обязательств, «напоминания об оплате», а грязной работой занимались дроиды-убийцы серии ИГ. Но «огненные грады» надо программировать, ИГ опасны и непредсказуемы, а убийства вредны для бизнеса.
Клану нужен был кто-то с талантом к устрашению.
Чтобы спасти свой мир и вновь прикоснуться к той жизни, которую он знал как воин, стратег, предводитель армий, Гривус принял предложение. Договор взялся выполнять лично председатель МБК Сэн Хилл. И всё же Гривус не испытывал гордости за своё решение. Выбивание долгов было слишком далеко от военного искусства. Он вступил на поле битвы, принадлежавшее тем, у кого нет принципов, тем, кто так привязан к своей собственности, что страшится смерти. Но работа на МБК приносила пользу Кэли. И прежняя грозная слава Гривуса не могла потускнеть.
И вот — авария челнока. Крушение. Несчастный случай…
Он приказал своим горе-лекарям вытащить его из бакта-камеры. Он был готов принять смерть в атмосфере или в вакууме глубокого космоса, но не в этой жидкости. В тени срубленных деревьев, которые должны были стать его погребальным костром, он то приходил в сознание, то вновь терял его. Именно тогда к нему во второй раз явился Сэн Хилл — и на уме у банкира явно был какой-то план. Этот вывод был очевиден даже для того, кто едва мог держать голову прямо.
— Мы можем спасти вам жизнь, — прошептал тощий, как палка, Хилл в здоровое ухо Гривуса.
Другие обещали то же самое. Он представил себе дыхательные аппараты, парящую платформу, а вокруг — устройства для поддержания жизни. Но Хилл сказал:
— Ничего подобного. Вы будете ходить, вы будете говорить, вы сохраните свои воспоминания — свой разум.
— Разум у меня есть, — сказал Гривус. — У меня нет тела.
— Большая часть ваших внутренних органов так повреждена, что их не восстановят даже лучшие хирурги, — продолжал Хилл. — И вам придётся от многого отказаться — помимо тех лишений, которые вы уже испытали. Вы больше не будете знать плотских радостей.
— Плоть слаба. Достаточно одного взгляда на меня, чтобы понять это.
Ободрённый этим замечанием, Хилл в цветистых выражениях поведал о джеонозианцах: о том, как они подняли технологию производства киборгов на уровень искусства, и о том, что будущее науки — за соединением жизни и машинных технологий.
— Возьмём боевых дроидов Торговой Федерации, — сказал Хилл. — Их мозг соответствует их задачам. Протокольные дроиды, астромехи, даже дроиды-убийцы — все они нуждаются в программировании и частом техобслуживании.
Два слова привлекли внимание Гривуса: боевые дроиды.
— Назревает война, и для фронта потребуется много дроидов, — сказал Хилл достаточно громко, чтобы его услышали. — Я не осведомлён о том, когда она начнётся, но когда этот день придёт, она затронет всю галактику.
Это возбудило любопытство. Гривус спросил:
— А кто начнёт войну? Банковский клан? Торговая Федерация?
— Некто более могущественный.
— Кто?
— В своё время вы с ним встретитесь. И будете потрясены.