Чтение онлайн

Чурч взглянул вниз, на пленников, прижавшихся к стене. Он наслаждался моментом. Ему, конечно, здорово помогла женщина: по ее лицу стало понятно, что она запаниковала, потом начались неистовые отрицания, крики, а в конце концов она бросилась бежать. МакГиннесс повела себя именно так, как предполагал доктор.

Вернее, надеялся.

Однако это уже не играет роли, потому что она сделала то, что он хотел. Вести себя подобным образом заставил ее доблестный, но глупый рыцарь.

Конечно, Чурч мог бы прямо сейчас покончить с ними — но тогда он не получит никакого удовольствия, а доктору хотелось немного поразвлечься. Все получилось гораздо лучше, чем он ожидал: Креспи сам сделал выбор, а теперь полковник здорово помучается от осознания того, что поставил в затруднительное положение и себя, и МакГиннесс, отказавшись прислушаться к ее словам...

Сейчас Креспи удивляется сам себе. Его лицо стало пунцовым, он что-то бормочет себе под нос, даже слюна начала брызгать у него изо рта от возмущения.

— Чурч, что, черт побери, вы делаете?

Доктор грустно покачал головой:

— Пожалуйста, не надо драматизма. Вы льстите себе, удивляясь, что вас так легко обвели вокруг пальца. Вас можно купить за одно печенье, обмануть, произнеся всего лишь три слова. На самом деле даже я удивился, что вы так быстро отказались от правды ради лжи, которая прозвучала для вас более убедительно.

Крести молчал, виновато поглядывая на МакГиннесс.

«Очень мило, — усмехнулся про себя Чурч. — Он ушел после того, как описался у нее на ковре, испытал по этому поводу угрызения совести, а потом вернулся с букетом роз со словами: Дорогая, это тебе. Мне очень жаль, что я все испортил, но ты ведь простишь меня?» Типично для таких, как Креспи".

Чурч фыркнул и в этот момент почувствовал, как его намерение становится все тверже. Ему было очень жаль, что все получилось именно так: трогательно и безнадежно.

— Вы — раб эмпирической правды, — усмехнулся Чурч. Он явно издевался над полковником. — Раб нежности и света. А что они из себя представляют на самом деле? Протетические абстракции, зачатые мозгами в стадии эмбрионов, не способными справиться с правдой. Где существует добро? Только в ваших пустых головах. Боже, если бы вы только знали, какими вы мне представляетесь... вы, люди.

И Креспи, и МакГиннесс пришли в замешательство.

— Но вы же — чело... — открыл рот ничтожный человечишка Креспи.

Чурч вздохнул:

— Заткнитесь. Вы что, всегда верите в то, что появляется у вас перед глазами? Судите по внешнему виду? Я уже открыл вам правду, но вы не слушали. Я не уцелел в том логове. Вы создаете образ прекрасного солдата, гордящегося своими умственными способностями и героизмом, но на самом деле вы — глупый молодой лоботряс, ограниченный, ставящий перед собой лишь малые, бессмысленные цели, в голове у которого пролетают только какие-то инфантильные мыслишки. Разве вы не понимаете, что вы ниже моего презрения? Вы не лучше, чем Мортенсон, чем кто-либо другой. Просто еще одно теплое тело.

Чурч на самом деле рассердился. Правда, его это не удивляло. Он так надеялся на Креспи, даже в какойто момент думал, что полковник стоит на грани понимания, на грани того, чтобы отказаться от устоявшихся, заранее обусловленных, узких и ограниченных основ морали и принципов поведения и двигаться дальше...

Ему было больно от того, что он ошибся, а за болью всегда следовал гнев. В следующий раз он постарается свести свои ожидания, надежды на кого-то к минимуму.

«Но ты же говорил то же самое после того, как умер Дэвид, — сказал внутренний голос. — Следует учиться на собственных ошибках».

Он почувствовал, как гнев спадает и исчезает совсем. Переоценку возможностей Креспи нельзя было считать виной полковника. Креспи также нельзя было упрекать за то, что он не поверил МакГиннесс. У людей вообще есть отвратительная привычка подводить друг друга и умирать, не достигнув цели, или жить без какой-либо цели вообще, или вдруг потерять ее. К тому же они оправдывают свое существование лицемерными, самодовольными, эгоистичными нападками на других людей...

В некотором роде то испытание в лабиринте, которое Чурч запланировал для Креспи и МакГиннесс, — это лучшее, что он мог бы для них сделать. По крайней мере, таким образом их жизни не будут абсолютно бессмысленными. И он все еще надеялся на Креспи.

Чурч поднял руку к регулятору бьющих током устройств, встроенных в стенки вольеров.

— Вам предоставляется честь сделать вклад в мои исследования, мои истинные исследования — в то, что вы увидели в лаборатории, но оказались слишком ограниченными и узколобыми, чтобы понять. Конечно, вы не сможете оценить, помогли ли вы в строительстве эволюционного моста к созданию высшего существа. Ничтожный человек будет поглощен черным гением чужих — и в конце концов получится оригинальное создание. Оно будет само кормить себя. Ему никто не будет нужен. А я присоединюсь к нему.

После того как Чурч наконец открыл Креспи и МакГиннесс конечную цель своих поисков, он почувствовал, как его глаза загорелись внутренним светом. Он ощущал себя сильным и неуязвимым...

«Но этим людишкам кажется, что ты просто воешь на луну, — заметил внутренний голос. — Пора заканчивать».

Чурч улыбнулся. Не было необходимости ничего больше объяснять: Креспи и МакГиннесс слишком замкнуты в себе, чтобы постигнуть Истину. Даже Дэвид ее не понял, а он-то был умнее, чем эти двое, вместе взятые.

Чурч показал на дверь, ведущую в лабиринт.

— Отправляйтесь туда, — приказал он. — Оба.

Креспи уставился на него, глядя снизу вверх. Его лицо ничего не выражало, однако, когда он заговорил, в его голосе прозвучала нескрываемая ненависть — и ничего больше:

— Идите ко всем чертям собачьим. Да провалитесь вы в преисподнюю.

— Я уже там был, — заметил Чурч спокойным голосом и слегка нажал на рычаг, на котором держал руку.

Голубые и белые электрические искры вылетели из стены, рядом с тем местом, где стояли Креспи и МакГиннесс. Их обоих передернуло, они, корчась, свалились на пол. У Креспи вырвался какой-то странный прерывающийся стон. Полковник оказался ближе к электрическому разряднику, так что ему досталось гораздо больше, чем женщине. Он кричал от боли низким тихим голосом. МакГиннесс попыталась заорать: «Прекратите!», но у нее ничего не получилось, она стала заикаться, запнулась с открытым ртом. Ее зубы, казалось, накалились добела и светились в полумраке...