Лабиринт
Шрифт:
«Спасибо».
«Как к тебе относится мачеха?».
«Очень хорошо».
«Классно».
«Да».
«Если бы ты только знала, чем я рискую, общаясь с тобой… Но не спрашивай меня ни о чем, я все равно не смогу сказать тебе правду, а неправду не хочу».
«Только одно – ты женат?».
«Нет, мимо :) Можно... я напишу тебе через 2 года?».
«Почему через 2?».
«Тогда тебе будет хотя бы 18. Мне придется удалиться отсюда. И самое лучшее сейчас, после нашего разговора. Я смогу найти тебя снова здесь?».
«Через 2 года?!».
«Да».
В дверь комнаты с озабоченным видом заглядывает Элеонора Юрьевна. Она в объемном теплом кардигане, черном с розами, и в тёмных уличных брюках-клеш.
– Лапочка, ты здесь?
– Да, - Катя испуганно вздрагивает, неловко прикрывая всем корпусом монитор компьютера. Элеонора заходит в комнату.
– Мне нужно выйти в магазин, а я там тесто раскатала. Поможешь с пельмешками?
– подходит ближе.
– Помогу..
– Миску с фаршем я возле теста оставила, надо бы налепить, пока тесто не подсохло. Справишься? Что тут у тебя?
– с любопытством заглядывает.
– Я уроки делаю, английский, - встрепенувшись снова, отвечает Катя.
– Ой, да какие тебе уроки, - вздыхает, качая головой, Элеонора.
– Мне тут очень надо доделать, кое-что, - поспешно говорит Катя, сгребая свои тетрадки, - и потом я сразу налеплю!
– Хорошо, - мачеха кивает, - ты только не затягивай, ладно?
– не торопится уходить, - так Жене перешли задания, она тебе вечером все сделает.
– Хорошо, Элеонора Юрьевна!
Когда та, наконец, покидает комнату, Катя приникает к клавиатуре, набирая текст: «Пожалуйста, не удаляйся. Просто побудь ещё в фейсбуке».
У.У. не отвечает. Но Катя видит, что он в сети.
И она пишет снова: «Ты тоже не спрашивай меня ни о чем, обещаешь? Тогда я открою тебе одну тайну».
«Да».
«Может случиться так, что мне всегда будет 16 лет».
Глава 43
Напившись кофе и купив самый простенький смартфон, который только мне удалось найти в магазине, еду в компании Алекса в Лондон.
Первым делом, конечно, проверяю почту. Два письма от Кати: коротенькое сообщение о том, что доехала нормально, и второе, побольше, про Гришу, который притащился в аэропорт и скандалил там. Не соизволил даже подвезти их домой, но, как пишет Катя, на общественном транспорте без Гриши ехать было очень приятно.
Хмурюсь. Смотрю на Алекса искоса - он слушает музыку, видимо, давая мне возможность погрузиться в себя. Решаюсь позвонить папе при нем, все равно он не знает русского. Буду говорить коротко.
Немного нервничаю, бросив взгляд на часы. К тому моменту, как мы будем на месте, из-за разницы во времени звонить будет уже поздно. Не поднимать же их среди ночи. А завтра так вообще, полет в неизвестность! Эфиопия, о Боже. Мне страшно, и вместе с тем интересно. Выходит - страшно интересно. Улыбаюсь своим мыслям.
Отвечаю Кате бодрым и позитивным письмом с призывом держаться, и отмечая, что у меня все в полном порядке. Есть ещё пара писем от коллег, незначительных. Так, рабочие вопросы. Торопливо отвечаю одной по поводу каталога студенческих работ на конкурс, и другому по вопросу планирования методичек на этот год.
Ещё читаю письмо от Наташи Орловой, той самой моей коллеги и близкой приятельницы, которую я когда-то попросила письмом наведаться в Фонд «One more life» с вопросами. Вижу по дате, что она добросовестно отнеслась к моей просьбе, и коротко отписалась обо всем, что мне уже сегодня неактуально. Отвечаю ей несколькими строчками с благодарностью.
Выдохнув, решительно набираю номер отца. Он поднимает трубку почти сразу:
– Слушаю?
– Привет, пап. Это Женя.
– О! Женюсик.
– Да, это теперь мой номер, на всякий случай запиши! Как у вас дела, как Катя?
– Все хорошо! Там Гриша в панике..
– Это ничего, - обрываю его фразу, мучительно соображая, как бы мне соврать половчее, и вдруг папа сам даёт удобную площадку для манёвра:
– А чего ты там застряла вообще, тебе хоть заплатят за содействие?
– Ну конечно, - произношу вполне уверенно, - и даже более того! Мне предложили работу, краткосрочный контракт на услуги переводчика, - кошусь в сторону Алекса, подмечая, что он смотрит исключительно на дорогу, - платят хорошо. Я задержусь ещё на несколько дней.
– А как же твоя работа?
– У меня ещё отпуск, успею.
– Ну, добро, - слышу, как он вздыхает, - молодец. Но тут Гриша нам житья не даёт, перезвони ему сейчас. Не звонила ещё, или уже?
– Папа, - говорю твёрдо, и отворачиваюсь поближе к окну. Понижаю голос, - эта информация только для тебя. Чтобы ты мне не делал каждый раз дырку в голове этим Гришей.. Послушай. Я развожусь с ним. Сразу, как только приеду!
– Ээ.. да как же это?!
– Да вот так!
– Это из-за поездки, что ли..
– Нет, папа. Это случилось давно, мы с ним чужие люди..
– Это я во всем виноват!
– перебивает он меня с горечью в голосе.
– Папа, ты здесь не причем. Расскажи лучше, как Катя! Ей на диализ скоро, держи на контроле, пожалуйста.
– Ой, ладно, - отец крякает и снова тяжко вздыхает, - как же так получилось-то? Ну, ты с ума сошла. Чьё это решение?
– Пап, мы не слышим друг друга. Мое! Я разберусь сама, - решаю побыть жесткой, - извини. Ты проследи, чтобы Катя не забывала о диализе, а то она всегда затягивает с этим до последнего – процедура-то ведь не из приятных, а потом ей плохо. Договорились?
– Что ты меня, как маленького, учишь, - начинает он заводиться, включая «авторитетного» отца семейства. Видимо, очень недоволен моим нежеланием сделать подробный доклад на тему развода. Но его это действительно не касается, - делаете из меня монстра какого-то, то ты, то Гриша! Я что, мало Катей занимаюсь? Ты это хочешь сказать?
Теперь уже вздыхаю я. Иногда он становился просто невменяемым. И в этом случае самое лучшее - просто закончить разговор, не вызывая излишней агрессии.
– Просто напомнила, - отвечаю почти кротко. Ну не перевоспитывать же этого тяжелого, странного человека?! Тем более, что мне не по плечу эта задача, - пора вернуться к работе. Всего хорошего, привет Катюше и Элеоноре Юрьевне!