Чтение онлайн

— Дурак! — гордо сказала Дайана и отвернулась.

Впрочем, уходить она явно не собиралась, а напротив, мило улыбнулась мистеру Фриману, который сосал минералку, изображая одновременно личную обиду и глубокое сочувствие оскорбленной даме, впрочем, делал это аккуратно, с оглядкой на Лабуха. Мало ли чего!

Водилы тем временем деловито суетились вокруг «родстера», потом погрузили его в невесть откуда взявшийся трейлер и увезли. Причал опустел. Ветерок-подросток пробежал по нему, закручивая воздух мелкими смерчиками, по-мальчишески пиная кучки мусора, да скоро бросил это занятие и помчался искать что-нибудь поинтересней.

— Ну вот, — с облегчением сказала Дайана, прихлебывая пиво — теперь ты от меня никуда не денешься!

— З-за д-даму сейчас будем платить, или потом? — оживился мистер Фриман, задавив джентльмена внутри себя и растолкав задремавшего было коммерсанта. — Не г-гоже такой д-даме путешествовать, так сказать, з-зайкой!

— Я тебе покажу «зайку», — мгновенно рассвирепела Дайана, — тоже мне, дедушка Мазай какой выискался! А платить за меня не надо, я, между прочим, лицо официальное. Я муниципальный представитель по делам боевых музыкантов!

— Час от часу не легче! — Лабух аж поперхнулся. — Сгинула бы ты куда-нибудь, а, Дайанка? У тебя это так ловко получается. Ну подумай, что здесь делать официальному представителю. Я как услышал, так у меня сразу руки-ноги опустились, не то что еще что-нибудь. Сгинь, прошу тебя! Человек, между прочим, в отпуск собрался. Первый раз в жизни. Вокруг мира на дирипаре. Всю жизнь мечтал!

Мистер Фриман, однако, совершенно не удивился появлению официального лица на дирипаре, видимо, вспомнил былые развеселые времена, только понимающе улыбнулся и сообщил, что для представителя администрации каюта всегда готова.

— Мне не нужна отдельная каюта, — сказала Дайана. — По долгу службы я обязана все время находиться рядом вот с ним. — Она показала на Лабуха. Лабух поежился.

— Присматривать, — понимающе кивнул мистер Фриман. — Ну что же, это мы очень даже хорошо понимаем. За нами тоже всю жизнь присматривали все кому не лень.

Он грустно посмотрел на Лабуха, и лицо филирика опять стало похоже на грустную и мудрую обезьянью морду.

— Слушай, Вельчик, ну возьми меня с собой, а? — Не обращая внимания на мистера Фримана, Дайана взяла Лабуха за руку. — Я согласна играть секунду. Возьмешь?

— В качестве кого? — спросил Лабух. — Официального представителя по делам боевых музыкантов или женщины, согласной играть секунду?

Дайана на мгновение задумалась, потом сказала:

— В качестве боевой подруги, а удостоверение я, если ты настаиваешь, выброшу в реку.

— Уж речку-то хоть не трогайте, самоорганизаторы джагговы! Да и куда я денусь без официального представителя, — вздохнул Лабух. — Без него, наверное, и дирипар не заведется.

Мистер Фриман виновато развел руками, показывая, что да, пока не было никаких официальных представителей — дирипар заводился запросто, с полтыка, а как только они появились — тут уж без них никак.

Лабух помолчал немного, размышляя о том, что не умеет он, Лабух, уходить красиво и вовремя, что вечно ввязывается в какие-нибудь истории, что, может быть, лучше было наплевать на все и двинуть с Йоханом вдоль по Большой Дороге. По крайней мере, никакой официальный представитель, даже такой потрясающе длинноногий, как Дайана, его бы не достал. Потом успокоился немного и ехидно сказал:

— Кстати, Дайана, ты борщ готовить умеешь?

— Вечно ты гадость какую-нибудь скажешь, — засмеялась Дайана, — ну не умею, и что?

— Да ничего, — сказал Лабух, — это я так, старею.

По воде ритмично и гулко шлепали плицы гребных колес. Звук разносился по реке, возвращался шумными отражениями и все-таки успокаивал, так что сразу же захотелось снова уснуть. Дайана так и сделала: что-то сонно пробормотала, потянула на себя одеяло и перевернулась на другой бок. Лабух же проснулся, посидел немного на кровати, покрутил звенящей, пустой головой, и вдруг ясно вспомнил, что ему этой ночью снился сон.

— И когда это я успел его увидеть, — подумал он, — кажется, и не спал совсем, так только, моргнул. И на тебе — сон!

Сон вспомнился сразу, в одно мгновенье, ярко, цветно, шумно и немного страшно.

Лабуху приснилось, будто он, маленький Лабух, быстро-быстро бежит по зеленому лугу вслед за одетым в старомодный сюртук, полосатые чулки и ботинки с пряжками человеком. Лабух сразу узнал его, это был Йохан. На шее у Йохана висел не то ящик с мороженым, не то короб с леденцами. А маленький Лабух тащил за собой на веревочке большой и красивый игрушечный дирипар, из трубы которого колечками поднимался белый дым. Догнать Йохана оказалось совсем непросто, потому что дирипар то и дело цеплялся за ветки деревьев, так некстати выросших на этом лугу. Наконец сообразительный маленький Лабух догадался три раза дернуть за веревочку, на которой был привязан дирипар, тот наддал хода и легко потащил его за собой. Теперь Лабух полубежал-полулетел, совершая длинные скользящие прыжки, и запросто догнал Йохана.

Лабух так разогнался, что с разбега перепрыгнул через голову органиста, перевернулся в воздухе задом наперед, и встал на его пути, уверенный, что сейчас добрый дядюшка Йохан остановится и угостит его чем-нибудь вкусным. Однако ящик на груди органиста оказался всего-навсего старой шарманкой, и как только маленький Лабух понял это, так сразу услышал слегка гнусавую, засасывающую музыку. Он посмотрел на распахнутую верхнюю крышку шарманки и увидел на ней красноватую, выжженную солнцем равнину, по которой отчаянно спешил куда-то крошечный человечек с шарманкой на груди. Лабуху вдруг стало страшно, и он хотел было убежать, но шарманка бесповоротно втянула его в себя, и он долго и плавно падал, вцепившись в веревочку дирипара, пока снова не оказался стоящим перед дядюшкой Йоханом, посреди дороги, на этот раз пересекающей сухую, звенящую от ветра степь.

Дирипар по-прежнему тянул вверх. Лабух теперь старался изо всех сил убежать от шарманки, но, как назло, в дирипаре что-то сломалось, и вместо убегания получилось какое-то неуклюжее подпрыгивание на месте. Кроме того. Лабух стал явно тяжелее и больше ростом, а в свободной от дирипара руке у него оказалась удочка, которой он пытался оттолкнуть надвигающегося на него слишком уж вездесущего, и поэтому опасного Йохана. Удочка сломалась в самый неподходящий момент, Лабух заорал благим матом, и снова ухнул в шарманку.