Чтение онлайн

— Уже нет, но никогда не повредит быть готовой к любой ситуации. Я... Ой! — я потёрла ухо и взглянула на шалаш, расположенный в другом конце комнаты. Финча не было видно, но я знала, что засранец наблюдал за мной из-за ветвей лозы, скрывавших его дом. — Прекрати!

— И почему твой брат кидается в тебя арахисом? — поинтересовалась Виолетта, даже не пытаясь скрыть своё веселье.

— Он надулся, что я уехала в больницу навестить папу без него, — я повысила голос. — И если он не перестанет, возможно, я и завтра не возьму его с собой.

Возмущённый свист раздался из домика на дереве, и я склонила голову, пряча свою улыбку. Я никогда бы не воплотила в жизнь свою угрозу, но этого вполне хватило, чтобы он прекратил свои попытки побить меня.

Виолетта захихикала и взяла пульт. Она включила телевизор и стала щёлкать каналы, а я вернулась к взламыванию замка на кандалах.

— Доктор не сказал, когда мама с папой будут переведены в реабилитационный центр?

— Как минимум ещё неделю они пробудут в больнице.

Как бы сильно я не желала, чтобы моим родителям стало лучше, я не особо ждала их перевода. На прошлой неделе доктор Редди сообщил мне, что центр ограничивает число посещений со стороны родственников и в течение первого месяца разрешает только один визит в неделю. Я уже пыталась найти способ обойти это ограничение, скорее ради Финча, нежели себя. Он будет подавлен, когда обнаружит, что не сможет видеть их каждый день.

— И мы снова возвращаемся к главному событию сегодняшнего вечера, — раздался женский голос из телевизора.

Я подняла глаза и увидела бегущую строку внизу экрана со срочной новостью во время прямого эфира, который вели у огромного дома в Голливуд-Хилс.

— Джексон Чейз, в возрасте двадцать один год, скончался. Актёр, чья слава началась прошлым летом, благодаря особым отношениями с принцессой Нериссой, умер сегодня днём во время явно неудачного обращения.

Мы с Виолеттой обменялись ошарашенным взглядом и снова уставились в телевизор. Ведущая новостей неудачно попыталась сохранить печальный вид, но блеск в её глазах выдал с потрохами её воодушевление, пока она выдавала ограниченную информацию, имеющуюся у них по смерти актёра. Пока она говорила, на экране показали агентов, выводящих из дома рыдающую темноволосую фейри.

— Это принцесса? — спросила я.

Виолетта кивнула и положила руку на своё горло.

— Она выглядит полностью сокрушённой.

Я снова взглянула на новостной эфир, где теперь непрерывно транслировали запись событий.

— Зачем они так рисковали?

Виолетта вытерла слезу.

— Они были влюблены. Полагаю, они не могли вынести мысли, что не смогут быть вместе.

— Но он же был слишком старым. Они должны были знать, что это однозначно не сработает.

— Любовь заставляет людей творить безумные дела, — Виолетта печально покачала головой. — Бедная принцесса Нерисса. Как думаешь, что с ней будет?

Я пожала плечом.

— Ничего. Вероятней всего, её просто отправят домой.

И неважно, что принцесса нарушила закон и нарушила множество протоколов. Она была королевской особой и в нашем мире её не имели прав привлечь к ответственности, невзирая на то каким серьёзным было преступление. И это касалось куда более вопиющих преступлений, чем несостоявшееся обращение.

Обращение было простым термином для процесса превращения человека в фейри. Процесс был крайне опасным и считался незаконным, если только разрешение не было получено со стороны фейской монархии. В редких случаях это было позволительно, если соблюдались определённые условия.

Первое условие гласило, что человеку должно быть не более шестнадцати лет, а лучше даже моложе. Как только тело достигало зрелости, риск отказа в обращении увеличивался в геометрической прогрессии. Чем моложе был человек, тем больше было шансов на выживание.

Вторым условием являлось то, что ребёнок должен быть неизлечимо болен. Здоровых детей обращать было запрещено, без каких-либо исключений.

Третье условие — из-за требуемого количества магии только представитель королевских кровей может провести обращение. Представители королевской четы не рождались идентичными, поэтому только фейри с голубой кровью были достаточно могущественны для проведения этого процесса.

Даже если все условия были соблюдены, всё равно существовал риск, что ребёнок не переживет обращение. Насколько мне было известно, за все те тридцать лет, что фейри жили среди нас, только девятнадцать обращений прошли успешно. И все эти дети были младше шестнадцати лет.

Виолетта сделала громкость потише.

— Я знаю, что она поступила неправильно, но мне так её жалко. Если бы я была на месте Джексона Чейза, вполне возможно я бы сделала то же самое.

— Нет, ты бы не сделала.

Когда мы были младше, она часто говорила о том, каково это было бы быть фейри, но она никогда бы не оставила своих родителей или меня.

Она вздохнула.

— Ты права. Моя жизнь слишком удивительна, чтобы рисковать ею.

Я фыркнула и вернулась к своим попыткам высвободиться из кандалов. Я чуть не вставила отмычку в замок, когда рядом со мной на диване завибрировал телефон. Я посмотрела на экран и нахмурилась от высветившейся на нём эмблемы Агентства. Взяв телефон, я вошла в защищенное приложение и прочитала поступившее сообщение.

— Что-то случилось? — спросила Виолетта.

— Уведомление об обязательной явке в "Плазу" завтра. Что-то важное объявят, — я отложила телефон. — Единственный раз, когда я получила подобного рода сообщение, касался двух келпи в Истр-Ривер.

Она поджала губы.

— Ты же не думаешь, что это может быть как-то связано с Джексоном Чейзом, да?

Я вернулась к работе над кандалами.

— Они уже знают о произошедшем, так что не вижу смысла им привлекать нас. К тому же обычно Агентство самостоятельно разбирается с делами столь высокого уровня.

Она снова стала щёлкать каналами, и как ни странно большинство из них транслировали новости о Джексоне Чейзе. Эта история стала столько же громкой, как дебют Принца Риса в прошлом месяце, а может даже более резонансной, и люди ещё долго будут говорить об этом.

Я затаила дыхание, когда моя отмычка натолкнулась на механизм внутри замка, который я не замечала все те бесконечные часы, что я провозилась с кандалами. Он был хитро спрятан за рядом шпилек, над которыми, как мне казалось, я работала целую вечность, и он поддался, когда я аккуратно надавила на него отмычкой.