Лагерь в горах

В одно ясное осеннее утро, в конце прошлого столетия, на одном из холмов Озаркских гор стояли три молодых человека и смотрели на долину, к которой они добирались уже несколько дней.

Первый из спутников, Фред Линден, — рослый юноша, имел от роду лет 16. Другой — ирландец, Теренций Кларк, был годом моложе своего товарища (оба они были уроженцами пограничной деревни Гревилль). Наконец, третий был молодой индеец племени шавано, по имени Оленья Нога.

Приблизительно на расстоянии одной восьмой части мили от них, в неглубокой долине, виднелось массивное четырехугольное строение — зимнее жилище троих трапперов, один из которых был отцом Фреда Линдена. Из отверстия в плоской крыше, заменявшего трубу, поднималась тонкая струйка дыма, постепенно таявшая в чистом воздухе.

Троих юношей занимал теперь вопрос о том, кто развел огонь в домике — индейцы или белые. В первом случае это была бы засада, во втором — это ничего бы не значило, и молодые люди могли смело направиться к строению, где нашли бы пристанище и радушный прием.

Наши молодые друзья знали, что по соседству находится стойбище индейцев виннебаго, которые, без сомнения, могли напасть на охотников Озаркских гор, зимовавших, как было уже сказано, в охотничьей избушке.

Может быть, индейцы уже напали? Может быть, трое охотников уже были убиты? Может быть, их безжизненные и уже похолодевшие тела лежали где-нибудь в глухом лесу, в том месте, где несчастные упали от предательских выстрелов врагов?

Таким образом погиб отец Теренция Кларка, и судя по этому, можно себе представить, с каким волнением обсуждали этот вопрос молодые люди, которые прошли такой неблизкий путь ради свидания Фреда Линдена с его отцом.

Фред был склонен думать, что с охотниками не случилось ничего дурного, хотя Оленья Нога, по-видимому, был несколько встревожен, что передалось и другим.

— Я не вижу смысла в этом, — заметил Фред, — если они убили наших друзей, зачем развели огонь в хижине?

— Чтоб заманить сюда других! — ответил Терри Кларк, национальность которого сразу можно было определить по произношению.

— Но откуда они могут знать, что поблизости находятся другие белые?

— Мой брат напрасно удивляется, — заметил Оленья Нога, опершись на ружье и внимательно вглядываясь в строение, — северные виннебаго могли подать сигнал южным. Оленья Нога не может сказать наверняка, так как не знает всех сигналов, но весьма вероятно, что краснокожие предупреждены о приближении к хижине в горах двоих белых юношей, и вот теперь они ожидают их!

Такого рода опасения не приходили раньше в голову Фреду Линдену, но он сознавал их справедливость.

Оленья Нога, который недавно разведал обстановку в лесу, видел там много индейцев виннебаго, которые подавали сигналы племени, находившемуся довольно близко от жилища трапперов: они зажигали сигнальные костры, и хотя Оленья Нога не мог вполне оценить их намерений, но подозревал, что дикари знают о прибытии белых в Озаркские горы. Если бы это была правда, то можно было смело предположить, что виннебаго устроили засаду где-нибудь неподалеку.

— Это придает делу совершенно иной оборот, — сказал Фред, подавляя подступавшие к горлу слезы. — Я бы никогда не догадался, что это означает, хотя ты мне об этом уже не раз говорил!

— Я думаю, — сказал Терри, покачивая головой, что было у него признаком глубокой задумчивости, — что если бы наши друзья были в доме, они уж давно выглянули бы оттуда. Не правда ли, Оленья Нога?

— Мой брат говорит мудрые слова!

— Тогда нам остается, — продолжал ирландец, — только сесть и ждать, как сделал медведь, когда охотник полез на молоденькое деревце!

Это предложение не удовлетворило Фреда Линдена. В каком-нибудь другом случае он счел бы такие действия весьма благоразумными, но тут дело шло о судьбе отца, и поэтому он не мог примириться с ужасным неведением, которое было тяжелее самой роковой правды.

Предположим, что полдня прошло бы в таком мучительном ожидании, и что никто не вышел бы из хижины. В таком случае ничего бы не выяснилось, и положение осталось такое же, как и раньше. Нет, надо было поскорей узнать истину.

— Что ж, мы будем стоять и разговаривать? — сказал Фред. — Все наши догадки так и останутся догадками, и больше ничего!

— Пожалуй, ты прав, Фрид! — сказал Терри, произнося на ирландский лад имя своего товарища.

— Конечно! Отправимся поскорей, Оленья Нога!

И оба товарища вопросительно посмотрели на индейца. Тот был искушен в такого рода делах, и белые полагались на его опыт. Он кивнул головой в знак согласия и затем изложил свой несложный план.

Фред и Терри достаточно долго жили на границе, чтобы тоже приобрести некоторый опыт в лесной жизни. У каждого из них был прекрасный карабин, и каждый владел им в совершенстве. Поэтому они могли быть уверены, что в случае необходимости окажут поддержку Оленьей Ноге, если только он будет в ней нуждаться, хотя сам он надеялся выйти победителем в борьбе и без посторонней помощи.

Все трое расстались и пошли к хижине разными дорогами, причем каждый старался производить как можно меньше шуму. Могло случиться, что ни Фред, ни Терри не заметили бы ничего подозрительного. В таком случае они должны были подать друг другу условный знак, к которому они прибегали уже много раз. Если бы оказалось, что там были виннебаго, то молодые люди не стали бы двигаться дальше, а вернулись бы на то место, откуда вышли, и Оленья Нога повел бы наступление один.

Сговорившись таким образом, члены партии расстались и через несколько минут потеряли друг друга из виду, хотя надеялись вскоре встретиться вблизи хижины.

Очутившись один, Фред Линден стал размышлять о том, что сделать, чтобы рассеять мучительные подозрения, закравшиеся в его душу. Терри двинулся направо, стараясь пробраться между скалами, деревьями и низким кустарником, росшим вплоть до самой хижины. Оленья Нога взял влево, придерживаясь берега ручья, который извивался около строения. Нужно было думать, что ловкий шавано сумеет воспользоваться всеми выгодами положения, чтобы добраться до цели, не рискуя попасться на глаза виннебаго, находящимся в доме.