Лаки
Шрифт:
– Хочешь? – спросила она.
Он по-прежнему был шутливо настроен.
– Что ты имеешь в виду?
– Чай, дорогой. Даже у супермена сегодня больше ничего бы не получилось.
– Эй! – сказал он. – А как насчет сегодняшнего вечера? Как ты смотришь на то, чтобы пообедать со мной и Лаки?
Едва заметная нотка удивления прозвучала в ее голосе:
– Ты всегда обедаешь со своей дочерью?
– Ну... да, почти всегда. У нас это как-то вошло в привычку.
– У нее разве нет друга?
Он поморщился.
– Она была замужем за тем еще типом – абсолютное ничтожество. Это моя вина.
– Твоя? Почему?
– Я выдал ее замуж совсем девчонкой. Думал, делаю ей как лучше, а получилось наоборот. Она развелась с ним, когда я жил за границей. Теперь она с головой ушла в бизнес – знает о делах не меньше меня самого.
– И вы все время проводите вместе? – закончила Сьюзан суховато.
– Нас обоих это устраивает.
«Зато меня не устраивает», – подумала она про себя, а вслух сказала, широко улыбнувшись:
– Чудесно. Пообедаем втроем. Похоже, Лаки очень интересная девушка. Я буду очень рада с ней познакомиться поближе.
Матт позвонил Лаки раньше, чем Джино. Он холодно поздоровался.
– Ты на меня злишься? – спросила она.
– Ну что ты? Я восторгаюсь, когда мне приходится вылезать из постели в два ночи и увольнять первоклассного комика, который не сделал абсолютно ничего плохого.
– Не говори «я восторгаюсь». Так выражаются только мастодонты из каменного века.
– Спасибо.
– Пожалуйста.
Наступила гнетущая тишина, которую в конце концов нарушила Лаки:
– Кем ты его заменишь?
– Поющей монашкой. От нее люди просто толпами бросятся за столы.
– Ха, ха. Он очень огорчился.
– Еще бы бедняга не огорчился. Такой удар по самолюбию.
– Печально.
Она помолчала, потом добавила:
– Ты заплатил ему за все две недели?
– Даже дал премию.
– Тогда все в порядке.
– Раз ты так говоришь, тогда конечно.
Она положила трубку и подумала, что хорошо бы никогда больше не увидеть Ленни Голдена. Впервые мужчина отверг ее. Впрочем... даже если бы он и пошел ей навстречу, его все равно пришлось бы уволить. Он попал в безвыходную ситуацию. Вообще-то, сам виноват. Разве не он все и начал днем, около бассейна, налетев на нее, как жеребец-производитель? Конечно, физически он бесспорно привлекателен, но не в ее вкусе, ее никогда не привлекали мужчины с внешностью Роберта Редфорда. Лаки предпочитала мужчин смуглых и твердых, от которых исходит ощущение угрозы. И вообще, за кого он себя принимает? Она терпеть не могла подобных типов.
Тут до Лаки внезапно дошла забавная сторона ситуации. Мистер Сердцеед сел в лужу. У него получается, только когда все идет по его сценарию.
Она надеялась, что он усвоит преподанный ему урок.
Желтый, чистейшей воды бриллиант на мизинце вдовы Мартино ярко блестел в луче света.
Лаки мрачнела и мрачнела.
Еще один великолепный вечер. На сей раз они всего лишь втроем. И эта сука постоянно отпускает шпильки в адрес Лаки – явный признак приближающейся опасности.
Конечно, внешняя благопристойность тщательно соблюдалась. Сьюзан была вся спокойствие и очарование. Но Лаки не пропустила ни одного камешка из тех, что летели в ее огород.
Она не поддалась на провокации, понимала, что ее нарочно заводят, но перед Джино взрываться не следовало ни в коем случае. Сьюзан как раз и хотела вывести ее из себя. Сьюзан желала ссоры.
Поэтому Лаки оставалась невозмутимой. Она улыбалась, пропускала мимо ушей вопросики с подковыркой, смеялась и шутила, и лишь в ее черных глазах горела ярость. Как пролезла в их жизнь эта хваткая бабенка?
– Ну, что скажешь? – гордо спросил Джино, когда Сьюзан наконец вышла в дамскую комнату.
«Я скажу, что у тебя начинается старческий маразм».
«Я скажу, что она стерва».
– Ну, по-моему, она очень... гм... – она запнулась в поиске подходящего определения, – привлекательная. – И добавила шутливо: – Но не кажется ли тебе, что она чуточку старовата для кобеля Джино?
Лаки упомянула кличку, которую он носил в молодости.
Коста поведал ей все об этой стороне его жизни.
Джино провел пальцем по старому шраму на щеке, еще одном воспоминании давно прошедших дней, и печально улыбнулся.
– Мне не нужны двадцатилетние, с ними не о чем говорить. Мне не нужны тридцатилетние, они только и думают, как бы тебя заарканить. Сьюзан как раз по мне.
– А сколько ей лет?
– Не знаю, не интересовался. Сорок с чем-то. Какая разница?
«Сорок с чем-то, как же! Ей, по меньшей мере, хорошо за пятьдесят!»
– Наверное, она вышла за Тини совсем молоденькой. Кажется, они прожили тридцать лет? – невинно поинтересовалась Лаки.
– Нет. Скорее двадцать.
– А я где-то читала, что тридцать.
– В самом деле?
По крайней мере, она зародила в нем подозрение, что вдова Мартино старше, чем он полагал.
– Прости, дорогой. – Сьюзан вернулась свеженапудренная, подкрашенная и окруженная ароматом.
Лаки с трудом подавила ярость. Она не могла больше сидеть здесь.
– Я пойду гляну, как идут дела в казино. Не возражаете?
Возражали ли они? Да прыгни она с крыши отеля, они и бровью бы не повели.
ГЛАВА 11
Близняшки восторженно приветствовали Ленни. Он не видел их восемнадцать месяцев, и его поразила произошедшая с ними перемена. В Нью-Йорке они представляли собой пару девиц довольно-таки заурядной внешности. Не уродин, но и не ослепительных красавиц. Теперь они превратились в богинь. Платиновые блондинки (раньше их волосы были мышиного цвета), с носами соответствующей формы, матовым загаром, роскошными фигурами и сногсшибательными бюстами (прекрасный образец калифорнийского силикона).