Лакомые кусочки
Шрифт:
Давит коснулся руки Бранзы — спокойно, ободряюще (в этом она нуждалась всегда, что бы ни было у нее на душе). Да, подумала Бранза, приходя в себя, Волка больше нет с нею. Время, когда он был рядом, закончилось, как заканчивается детство. Однако после детства приходят юность и зрелость, разве нет? Уже завтра ее ждет замужество, а кого-то — ведьмовство, вдовство и многое другое, о чем она не знает.
Бранза медленно закрыла медальон. Смотреть на волчью голову — неподвижную, вырезанную из перламутра — было почти невыносимо, ведь она только что видела его вживую, чувствовала его дыхание, ровный стук сердца. Волк из волшебной грезы казался таким настоящим, Бранза всей душой поверила в его реальность! Она не знала, откроет ли медальон снова. Несмотря на искреннюю любовь к Волку, встреча с ним далась Бранзе очень тяжело. Ей было больно вспоминать о тех временах, когда Эдда покинула сердечный рай их матери, когда Лига и Бранза остались наедине с иллюзорным миром, и Волк был единственным, кто согревал душу Бранзы. Ни Давита, ни малышей, только этот странный полупустой приторный город! Теперь она с трудом представляла себе, как могла жить в нем. Какой блеклой и пустой была тогда ее жизнь!
Бранза стиснула медальон. Эдда преподнесла ей слишком щедрый подарок: взяла кусочек души Бранзы и заключила его в оправу из самых сильных и нежных сестринских чувств. Не в силах говорить, Бранза взяла цепочку и надела медальон на шею. Больше не нужно горевать — воспоминания покоятся у нее на груди. Она засунула вещицу поглубже в вырез лифа: теперь никто не увидит медальона и не станет задавать вопросов.
— Говоришь, это было учебное задание? — обратилась она к сестре осевшим от волнения голосом и взяла Эдду за руки. — У меня едва не лопнуло сердце! А чего же от тебя ожидать, когда ты начнешь использовать всю свою колдовскую силу?
— Будь уверена, я не наделаю такого беспорядка, какой в свое время навела наша вредная Энни!
Знахарка отстранилась от Эдды и хрипло захихикала сквозь слезы.
— И правда, я бы ни за что не сотворила такого прекрасного зверя! А уж как тебе удалось трансфермирровать комнату! Матерь божья, я до сих пор вся в мурашках!
— Тебе нравится? — спросила Эдда у Бранзы.
— Очень. Я буду беречь его как зеницу ока. — Она приложила руку к корсету, под которым находился медальон. — Какое невероятное волшебство, какое чудо!
— Лига, ты вырастила двух замечательных женщин, — произнес Давит.
— Верно, верно, — подхватила Энни. — Твоя заслуга!
Все посмотрели на Лигу, сидевшую у окна, лицом к свету, к теплому летнему ветерку, который едва заметно шевелил нежные завитки волос на ее висках. Она обернулась, обвела взором родных ей людей, слегка улыбнулась и изящно кивнула, с достоинством принимая заслуженные комплименты знахарки и будущего зятя, тихо радуясь гордости, которую читала в глазах дочерей.