Лампа Ночи
Шрифт:
– Эй, ты, шмельцер! Кажется, тебя так ничему и не научили? Опять ты лезешь туда, куда не следует! Разве не видишь запрещающего знака, на котором написано: мупам, прокаженным и шмельцерам вход воспрещен? Короче, собирай манатки и прыгай отсюда, как лесной клоп, каким ты и являешься. Живо!
– Хэйнафер в конце концов становится невыносим, – громко сказал Джейро, обращаясь к Лиссель.
Лиссель нервно засмеялась.
– Он все хочет доказать свою самостоятельность. Но тебе, правда, лучше уйти. Позвони мне домой. Джейро покачал головой.
– Алтея рассказала мне, как надо поступать в таких ситуациях. Я, мол, должен объяснить этому типу, что ничего дурного ему не желаю, а заодно и рассказать ему о деструктивной силе злобы. Хэйнафер поймет свою ошибку и принесет мне свои извинения.
– Ну, попробуй, если хочешь. Вот он перед тобой.
Хэйнафер уже шел к ним через двор и, подойдя, быстро взял Лиссель за руку.
– Лучше уходи отсюда, моя девочка. Шмельцерство пахнет отвратительно, и лучше тебе этого не нюхать.
Лиссель вырвала руку.
– Хэйнафер, прошу тебя! Я уже так устала от твоих выкрутасов!
– Извини. Но тогда оставь вино, и давай обсудим наши планы на Домбрильон.
– Не теряй времени зря, – покровительственно сказал Джейро. – На Домбрильон с Лиссель иду я.
Лицо Хэйнафера вытянулось в недоумении.
– И планов у нас тоже хватает, особенно на эту ночь.
– И что же произойдет сегодня ночью? – медленно, из последних сил сдерживая ярость, прошептал Хэйнафер.
– Сегодня ночью, Хэйнафер, состоится сольный концерт в консерватории. Впрочем, это событие вне твоих умственных способностей. А после концерта мы отправимся с Лиссель куда-нибудь на полночный ужин.
Лиссель сдавленно и нервно засмеялась.
– Круто! Только не мучай больше бедного Хэйнафера, он уже на пределе.
– Ты действительно идешь с этим прохвостом на концерт?
– Действительно, и тебя это не касается. И, прошу тебя, возьми себя в руки.
Хэйнафер стиснул кулаки и пошел прочь под задумчивым взглядом Лиссель.
– Ты поступил крайне опрометчиво, Джейро.
– Почему?
– Ты затеял такое, что теперь не остановить.
Тем временем Хэйнафер уже подошел к своей тройке, и они о чем-то заговорили, поглядывая на Джейро.
– Это животные, они тебя все равно никогда не поймут, – поморщилась Лиссель. – Разве ты не боишься?
– В данный момент – нет. Так где же мы встретимся, и что мне надеть?
Лиссель неуверенно дала ему некоторые инструкции.
– И все-таки я не уверена, что это хорошая идея. Моя мать помешана на приличиях и не любит никаких отклонений, а бабушка – сноб окончательный. Как-то раз она отказала от дома одному старому члену Лемура только за то, что тот взял с подноса кремовую тартинку вместо тартинки с анчоусом. Что же касается одежды… ты будешь вполне корректен, если наденешь простой черный пиджак и простые бельминстерские брюки. Ничего зеленого, оранжевого и вообще ничего яркого. Будь аккуратен и вежлив, и не забывай, что ты музыкант.
Джейро поджал губы.
– У меня такое впечатление, что придется ходить по лезвию ножа.
Но Лиссель приникла к нему.
– Ну, Джейро! Ах, вечером, вечером! Я так волнуюсь! Но все должно быть хорошо, и ты, наконец, познакомишься с дядюшкой Форби!
– Ладно. Сегодня вечером мне придется продемонстрировать все аспекты высшего этикета. Я буду есть только тартинки с анчоусами, и забуду про свой новый зеленый галстук. Что же касается разговоров, то будем вести их о суаноле и, может быть, лягушачьем рожке Тауна Майхака.
– Да нет, просто будь мил с Форби, он может стать очень ценным другом.
– Сделаю все, что могу. И пока – прощай. Что, Хэйнафер так и продолжает на нас глазеть?
– Именно это он и делает.
Джейро крепко обнял Лиссель и не менее крепко поцеловал девушку. Она поначалу напряглась, но тут же покорно прильнула к его груди.
– Как бы я хотел только этим и заниматься.
– Но лучше заниматься этим не под грозными взорами Хэйнафера.
– Я его даже не вижу, – признался Джейро и стал снова целовать девушку. Но на этот раз она мягко его отстранила.
– Зато он нас видит, да и все остальные тоже, – Лиссель сделала шаг назад от Джейро. – Один поцелуй еще сможет сойти за дружеское прощание, конечно, сомнительного толка, но все же не вызывающее особых подозрений. Два – уже скажут о том, что целующимся это занятие нравится. А три – это уже скандал.
– Что, неужели Хэйнафер считает поцелуи?
– И очень тщательно. Но теперь он уходит. Хм. Странно-странно… Боюсь, что ты окончательно разбил сердце несчастного Хэйнафера.
– Ему надо учиться стоицизму.
– А все-таки иногда ты меня пугаешь, – мягко сказала Лиссель и задумчиво поглядела куда-то вдаль.
Когда уже ближе к вечеру Джейро позвонил Лиссель, она говорила с ним как-то нерешительно и медленно, словно преодолевая при разговоре множество непредвиденных обстоятельств.
– Все в запарке, – мрачно сообщила она, – Дядюшку вообще не могут найти, он, вероятно, где-нибудь на конференции, но никто не знает, на какой. А бабушка в состоянии ярости, отчего весь дом ходит на цыпочках. – И дальше девушка принялась объяснять Джейро, что его обязанности компаньона будут под влиянием определенных обстоятельств более или менее формальными.
– Под определенными обстоятельствами ты подразумеваешь бабушку?
– Боюсь, что да. Вечер устраивает моя тетя Лульчи, но бабушке все не понравилось, так что теперь она взъярилась, как бык, мечется по дому и все переделывает. Но концерт все же состоится, и свою часть нашей сделки я выполню.
– Что значит сделки? – опешил Джейро. – И как при этих обстоятельствах ты намерена что-то выполнить?
– О, Джейро, пожалуйста, не будь занудой! Ты хотел сопровождать меня, и я тебе это устрою. А теперь, слушай внимательно. План почти не изменился. Винци – это моя бабушка – хочет отпраздновать в придачу к концерту день рождения моей тети Зельды. Вечер состоится после захода солнца в Праймао, резиденции Винци на Склоне Ларнингдейл, потом переместится в консерваторию позади Пинжери-парка. После концерта все снова вернутся в Праймао уже для семейного ужина.