Чтение онлайн

Тень счастья, иль смертельный риск несёт -

Всё Лара испытал и всё постиг:

Он, в крайности кидаясь каждый миг,

Искал забвенья в чувственном аду,

То счастье добывая, то беду.

Он бурным сердцем (что гроза и шквал)

Ничтожные стихии презирал.

Он гордым сердцем возноситься мог

(Что исступлённому всевышний Бог).

Раб крайностей, он жил в цепях страстей,

Как дикость этих снов с души своей

Он сбросить смог? Но вдруг стряхнув свой сон,

Увянувшее сердце проклял он за то, что всё оно перенесло,

За то, что разорваться не смогло.

И если раньше книгою его

Был человек - теперь ни для кого

Не открывая запертых дверей,

Он книгам отдавал немало дней.

Слуг звал нечасто он. И по ночам

Они привыкли к медленным шагам

В пустынной галерее, где висит

Портретов длинный ряд над камнем плит.

Шептались слуги (только чтоб не знал

Никто) там голос дьявольский звучал.

И даже (пусть смеются) там ей-ей

Видали кое-что и пострашней.

Зачем кладёт он череп пред собой

Из гроба взятый грешною рукой.

Тот череп возле старых книг лежит,

Быть может, он их тайны сторожит?

Все ночью спят - так что же господин

Не спит ночами? Он всегда один

И ни гостей, ни музыки... Да, тут

Нечисто что-то, люди не поймут

В чём дело... Может, кто сумел узнать,

Да как ты их заставишь рассказать.

А ведь могли б... Так слуги за столом

Болтали о хозяине своём.

Ночь разбросала в зеркале реки

Лучистых звёзд живые огоньки.

Вода недвижной кажется на вид,

Но словно счастье ускользнуть спешит,

Волшебно отражая свет луны,

Бессмертный свет с небесной вышины.

Могучие дубы на берегах,

А склоны тонут в сказочных цветах,

И мог бы, кажется, любой цветок

Самой Дианы украшать венок.

Река в изгибах берегов течёт,

И серебрится каждый поворот.

"Так тих, так нежен воздух над землёй,

Что не отважился бы призрак злой

В такую ночь в таких местах гулять,

Где царствует покой и благодать" -

Подумал Лара, стоя над рекой,

И молча возвращается домой.

Он красотою этой был смущён

И красоту другую вспомнил он

В иной стране, в иные времена.

Там небо чище и светлей луна,

Там ночь нежней...И сердце, что сейчас...

Нет, нет, но хоть бы буря поднялась -

А этой ночи сказочный покой насмешка злая над его душой.

Он в зал вошёл. В безлюдной тишине

Лишь тень его скользила по стене,

И озарял ночной неверный свет

Портреты тех, кого давно уж нет.

Забыты все их страсти и дела,

И ниши склепа скрыли их тела...

В томах старинных рукописных книг

Отыщется страничка и о них,

Потом историк бранью и хвалой

Снабдит рассказ правдоподобный свой -

Ложь станет правдой... Так он рассуждал

В пустынном зале. Лунный свет сверкал

Сквозь переплёты стёкол расписных,

Сквозь профили молящихся святых.

И так причудливо отражены

На плитах пола под лучом луны,

Они светились, как фантомов рой,

Как проявленья жизни неземной.

А Лара, с колыхавшимся пером,

С кудрями чёрными над бледным лбом

И сам на страшный призрак походил.

.................................................

Глухая полночь. Слабый огонёк

Сквозь мрак ночной едва пробиться мог.

В покоях Лары тишина, и вдруг

Раздался где-то приглушённый звук,

Невнятный стон, тревожный голос, крик,

И вопль ужасный слуха слуг достиг.

Всё смолкло. Слуги, подавляя страх,

Кто со свечой, кто с факелом в руках

Бегут, мечи хватая второпях.

Как мрамор, на котором он лежал,

Как лучи луны, что на лице играл,

Был бледен граф. И рядом с ним в углу

Меч полуобнажённый на полу.

Какой же сверхъестественный испуг

Оружье выбил из железных рук?

Недвижен Лара, брови сведены,

И вызов, и гроза воплощены

В лице застывшем. На его губах

С угрозой яростной смешался страх,

Отчаянье, проклятье гордеца,

И в мёртвой маске бледного лица

Сквозь лёд бесчувственного сна

Отвага гладиатора видна.

Вот подняли его, несут. И вдруг

Он глубоко вздохнул и что-то вслух

Пробормотал, в бескровной коже щёк

Затеплился румянца огонёк.

И веки дрогнули. Блуждает взгляд.

Он что-то говорит, слова звучат

Отчётливо на языке чужом

И непонятны никому кругом.

А тот, кто должен был их смысл понять

Не слышал и не мог их услыхать.