Чтение онлайн

Арьен и Илери помахали ей в ответ, и Шеррин отошла от окна. Разговора, который вели между собой эльфы, она не слышала.

А если бы слышала?

–  Худшей глупости ты еще никогда не говорил, - нахмурилась Илери.

–  Да пойми же!
– горячился Эннеари.
– Нельзя ее одну оставлять. Я теперь окончательно уверился - нельзя ее оставлять без присмотра. Я не очень понимаю пока, чего Иргитер от нее хочет и при чем тут его свита...

–  Я тоже не понимаю, - живо перебила его Илери.
– И я тоже считаю, что оставлять Шеррин одну нельзя ни за что. Но вот вам рядом с ней покуда делать нечего.

–  Да почему же?
– едва не взвыл Эннеари.

–  Арьен, - тихо и безнадежно произнесла Илери, - неужели ты совсем слепой?

В эту минуту стоящая у окна Шеррин помахала рукой.

–  Арьен, - нетерпеливо сказала Илери, помахав рукой в ответ, - неужели ты не видишь?

–  А что я должен видеть?
– спросил совершенно сбитый с толку Эннеари. Я вижу только одно - что эта девушка в опасности.

–  Да - только за ней мы и сами присмотрим!
– в сердцах произнесла Илери.
– Я, Джеланн, Наэле, остальные девушки. При нас эти скоты Шеррин не тронут. А вот вам, красавчикам, лучше покуда держаться от нее подальше. Не то добром дело не кончится.

–  Почему?
– не на шутку возмутился Арьен.
– Ты думаешь, хоть у кого-то из нас достанет безрассудства самим нарываться на ссору со всей этой риэрнской...

–  Какая ссора!
– окончательно вспылила Илери.
– Арьен, при чем тут риэрнцы - да ты на девушку посмотри! Неужели ты не видишь? Неужели ей и без того горя мало?

–  Не понимаю...
– ошарашенно признался Эннеари.

–  А тут нечего понимать!
– отрезала Илери.
– Ладно, вчера я еще была готова подумать, что признаки пока еще не так и заметны. Мне, как целительнице, виднее. Но сегодня-то не заметить просто невозможно - любому из нас. Это зашло слишком далеко.

–  Признаки... чего?
– прошептал Эннеари, уже начиная понимать.

–  Вечной юности, - горько произнесла Илери.
– Но не бессмертия. Арьен, она любит одного из нас - и безответно.

–  Тогда я понимаю, почему ты не хочешь...
– выдохнул Арьен.
– Тогда нам и вправду лучше лишнего возле Шеррин не крутиться. Может, если с глаз долой...

–  Не думаю.
– Илери опустила голову.
– Но надеюсь.

–  Ох, и горя кому-то будет!
– молвил Арьен, живо представив себе, каково это - быть предметом безответной любви.
– Другое дело, что ее, бедняжку, жаль до слез, а вот ему - поделом! Хотел бы я знать, кто этот слепой идиот! Ведь такая девушка... нет, ну редкостный ведь болван! Сказочный просто!

Почему Илери бросила на него взгляд, более чем далекий от восхищения, Эннеари так и не понял.

–  Это верно, - медленно произнесла она.
– И, боюсь, это очень печальная сказка.

Только уже расставшись с Илери, Арьен окончательно осознал, что случилось - и что еще может случиться... лишь потому и может, что он решил поспорить с судьбой на равных. Потому, что он надумал привезти в Найлисс посольство - и не ради самого посольства, а с тайным умыслом... будь он трижды и четырежды неладен.

Больше всего на свете Эннеари сейчас хотелось остаться одному - да не здесь, не в Найлиссе, а дома, в Долине - чтобы рухнуть пылающим лицом в ледяную осеннюю росу. Как он мог? Нет, но как он мог?! Как ему только в голову пришло? Как только он надумал так страшно, так жестоко рисковать? Жестоко - и настолько безоглядно...

Арьен медленно отнял руки от лица. Ледяные пальцы, совсем ледяные и не согрелись ничуточки... щеки так и горят, а руки все равно холодные, словно он ими снег разгребал.

Уж лучше бы и вправду голыми руками снег разгребать, чем натворить то, что натворил - и ведь как радовался... налаион! Сам, как есть сам все измыслил... не дурным советом, не чужим умом - своим собственным... будь он трижды неладен. Не убеждал никто, не уговаривал... сам решил: дескать, все будет по-моему и никак иначе. Да? Ты в этом уверен - да, Арьен? Только по-твоему? Сперва сказку сочинил, а после живых людей в нее запихал... и ведь не кого попало - друга своего лучшего... а с ним заодно и сородичей своих, чтоб никому скучно не показалось... а ну как не приживутся они в твоей сказке - и что ты тогда делать станешь? Волосы на себе рвать? Бегать кругами и голосить: "Я же не хотел"? Отвечай, идиот! Кому другому можешь горделивые рожи корчить - а вот перед собой гримасничать нечего, никто тебе не поверит... себе ты обязан ответить.

Да, о любви между эльфами и людьми историй ходит без счета что у людей, что у эльфов... вот только не все истории тем кончаются, что жили с тех пор влюбленные долго и счастливо, а может, и посейчас живут. Кое-кто и в самом деле был жив совсем еще недавно - и даже оскорбления ради такую жизнь нельзя назвать счастливой. Люди о подоплеке этих историй знают не все - те из них, кто знает все, нипочем не расскажет - да и забывать они горазды. Слишком недолго они живут, чтобы уметь помнить. Вот уже триста лет, как Долина закрыта для людей, а человеческие города запретны для эльфов. Три сотни лет по человеческому счету долгий срок. Все успело позабыться, одни легенды остались... да, именно легенды, пленительные прежде всего стариной своей, и прелесть старины застит их мучительный ужас. Слишком уж эти предания прекрасны, вот в чем беда. Но ведь для Арьена никакие это не легенды. Это несчастье, пристигшее его сородичей всего каких-то пять-шесть сотен лет тому назад... тех, кого он знавал лично... да и не для одних только эльфов подобные истории, бывает, заканчиваются скверно... так как же он мог? Как он мог пожелать этого? И кому? Лерметту? А с ним заодно... нет, ты от себя глаз не прячь, ты скажи, кого тебе мечталось увидеть с ним рука об руку!

Самый страшный, самый тщательно оберегаемый от людей эльфийский секрет - только те из людей о нем и знают правду, кому на своей шкуре довелось его испытать: слишком уж он дорого когда-то эльфам обошелся. Давно, в древние еще времена... не по человеческому счету, а на самом деле древние. Слишком многие жизнью расплатились за открытую тайну - потому и живут эльфы раздельно с людьми, на особицу. Чтобы накрепко забылось то, что когда-то знал всякий встречный-поперечный: полюбив кого-нибудь из эльфов, человек получает вечную молодость, а ответная любовь одарит его вечной жизнью. Нет в этом никакого волшебства, одно лишь естество... и пошутило оно поистине страшно. Сколько же в те дальние годы было людьми у эльфов чудесных юношей и девушек похищено, силком обвенчано, убито - и не всегда легкой смертью! Неужто так трудно понять, что никаким насильством с эльфами длиной жизни не сравняешься? Да и просто переспать никак уж не довольно: испокон веку разбитные девчонки кувыркались на сеновале с заезжими остроухими красавчиками, да и молоденькие эльфийки иной раз не прочь провести ночку-другую с разудалым воином из людей - будет потом что вспомнить! Отчего бы и не подарить друг другу немного радости - мимолетной и никого ни к чему не обязывающей? И что - хоть один из участников подобного действа подцепил от эльфов бессмертие или хотя бы долгую юность? Да ни в жизнь! О любви речь идет и только о любви... как будто от этого хоть кому-то легче.

Как же звали этого бедолагу, который сложил свою многострадальную голову на поле боя шестидесяти девяти дет от роду - и ни днем не старше двадцати с виду? Люди только диву давались - эльфы же понимали и жалели несчастного... но лишь после гибели его и узналось, в кого он был так безответно влюблен и почему не открылся. Когда тебя твой лучший друг, твой боевой товарищ не просто погостить у своих сородичей в Долине, а на свадьбу зовет - а ты на той свадьбе невесту его как увидел, так и понял, что без нее тебе и жизнь не в жизнь... полвека любить беззаветно - и ни единого знака не подать... в гости к другу ездить, за одним столом сидеть, шутки шутить - и ни слова, ни вздоха... отцу тогда столько примерно лет всего и было, сколько Арьену теперь - а вот ума, видать, побольше. Это он нашел дневник покойного, а не счастливый муж. Нашел, прочитал - и сжег. И никому, кроме Арьена, не сказал, что в тех записях было. И без того веселый эльфийский лучник по другу своему так убивался, что вспомнить жутко... незачем ему знать. А жене его тем более незачем.