Чтение онлайн

– Достаточно, миссис Недвед. Кажется мне всё ясно. Подождите меня в коридоре, - произнёс Уотсон.
– Мэрдок!
– крикнул он.

Через мгновение сержант появился в комнате.

– Проводите миссис Недвед и пригласите младшего сына лорда, - распорядился Уотсон.

Когда сержант закрыл дверь за Фелицией и оставил старшего инспектора наедине с собой, Уотсон стал лихорадочно рассуждать. Он не сомневался в том, что в убийстве виновна жена. Но как доказать это? Нужно зацепиться за расхождение её показаний и показаний Бернарда. Старший сын единственный свидетель, чьим словам можно полагаться беззаветно.

В дверь постучались, и через секунду в комнату вошёл Якоб. Уотсон стал беззастенчиво его разглядывать. Он был высоким, сутулым, некрасивым молодым человеком. Его нижняя губа была сильно оттопырена, глаза водянисто-серые, волосы взъерошены. На первый взгляд Якоб производил впечатление умственно отсталого.

Юноша опустил голову, вперил взгляд в пол.

– Я должен сделать заявление, - промямлил он.

– Я вас слушаю, - Уотсон энергично похлопывал себя ладонями по животу.

– Я убил Генриха Недведа, своего отца!
– произнёс юноша и посмотрел на инспектора. В глазах Якоба читались страх и решимость.

2

Лето 1876 года, день убийства лорда Генриха Недведа.

Якоб Недвед отложил бумаги, испещренные таинственными закорючками, потёр уставшие глаза указательными и средними пальцами рук. Шифр, используемый германский бароном, удалось разгадать. Сложно представить, сколько времени Якоб потратил, переписывая знаки со старых листов пергамента. На деле шифр оказался простым - каждой букве соответствовал некий символ, нужно просто угадать значение одного слова и шаг за шагом распутать примитивный криптографический клубок. Дело осложнялось тем, что в рукописях использовался средневерхненемецкий язык. Якоб в совершенстве владел современным ему немецким, но знаний этих оказалось недостаточно. Поэтому расшифровка затянулась. Если бы только он успел перевести бумаги двумя месяцами ранее, когда отец уезжал в Лондон...

Убрав руки от лица, Якоб прочитал последние расшифрованные строчки. У Недведа не оставалось выбора - он должен уничтожить и шкатулку, и пергамент, и свои записи. Но когда? Оставалось ли у Якоба время? Дождаться очередного отъезда отца? Или рискнуть всем и бросить бумаги вместе со шкатулкой в огонь сегодня же? Якоб взглянул на красивые механические часы, изготовленные двадцать один год назад по случаю рождения младшего сына лорда Генриха. Отец подарил их Якобу и поставил у него в комнате.

"Промедление убьет отца", - подумал Якоб, сердце его защемило от тоски и осознания собственной беспомощности. Глаза снова упали на последнюю строчку перевода: "И погубил ларец несметное множество лиц, и будет губить и калечить на протяженье истории своей, ведущей начало от тёмных веков мирозданья, тянущейся в непроглядную даль до скончания летосчисления". Впечатлительный Якоб воспринял слова слишком близко к сердцу. Больше того, он на себе ощущал влияние шкатулки. Якоб часто вспоминал первый день, когда увидел безделушку, стоявшую на полке в комнате отца. Узор заворожил юношу, лабиринт переплетений тянулся из одной точки в другую, сходился на дне и на крышке. Якоб схватил шкатулку, отыскал замочную скважину, провёл по ней пальцем. Отец заметил интерес сына, мягко улыбнулся.

– Купил у одного моряка. Он утверждал, что выкрал шкатулку у индейцев Перу, - начал рассказывать Генрих.
– Но индейцы не могли изготовить такую вещь. О чём я и сказал моряку. Он в ответ пожал плечами, предложил верить на слово. Не хотите - не берите, и другого покупателя найду, прочитал я на его лице. Пришлось заплатить, вещица показалась интересной. А тебя чем она привлекла?

Якоб не помнил, что он тогда ответил, но отец улыбнулся и, подмигнув сыну, прошептал:

– Фелиции мою историю не рассказывай, пускай это останется нашим маленьким секретом.

Сегодня Якоб не сомневался: и отец, и он сам стали пленниками шкатулки. Она завладела их мыслями. Поэтому отец собирал пергаменты давно умершего немецкого барона, поэтому Якоб расшифровывал и переводил текст. С каждым днём внутри юноши крепла уверенность, что шкатулка уже не отпустит их, отца и сына, пока не погубит. Если только не уничтожить её сейчас, сегодня же!

Возбуждение охватило Якоба. Вдохновлённый порывом, он собрал в стопку свои бумаги, ворвался в кабинет отца, сильно стукнул по дверце шкафа, сломал замок, вытащил бесценные пергаменты, превращавшиеся в труху от резких движений прямо у него в руках, схватил шкатулку, спрятанную в потайном отделе того же шкафа, выбежал из отцовского кабинета. Якоб спустился на первый этаж, выбросил бумаги и шкатулку в камин, метнулся на кухню, где взял спички, вернулся, склонился над камином, чиркнул головкой спички о тёрку. Вспыхнуло пламя, Якоб залюбовался жёлто-красными языками, позволил им облизать уголок листа. Сначала неуверенно, потом с неутолимой жадностью огонь начал пожирать бумагу, царапал стенки шкатулки. Но температуры не хватит для того, чтобы она занялась. Якоб побежал на кухню, хотел взять поленья, но тут из зала раздался крик.

– Господи!

Якоб бросился обратно и увидел, как отец заливает пламя водой. Генрих упал на колени, вцепился руками в свою густую тёмную с проседью шевелюру, безумными глазами осматривал обгорелые клочки бумаги. Ощутив присутствие Якоба, он повернулся к нему.

– Да как ты посмел!
– закричал лорд Недвед.
– Как ты посмел!
– повторил он. Потом ещё раз, и ещё, продолжал бы снова и снова, если бы Якоб не достал из нагрудного кармана своей рубашки спички.

– Не позволю!
– лорд схватил шкатулку, прижал её к груди и бросился наверх. Якоб погнался за ним следом. Генрих вбежал к себе в кабинет, попытался закрыться, но не успел. Якоб сильно толкнул дверь, ворвался внутрь.

– Отдай шкатулку, отец!

– Ты сошёл с ума!
– не унимался лорд.
– Ты представляешь, какие средства я потратил, хотя бы представляешь, неблагодарный?! Сколько сил, сколько времени я собирал те бумаги! И всё погибло! Уходи, Якоб, иначе я за себя не ручаюсь! Клянусь, ещё немного, я схвачу нож и зарежу тебя! Уходи!
– лорд обезумел. Якоб испугался, подался назад, застыл в дверном проёме. Он готов был подчиниться, но тут решительность, охватившая его по окончанию расшифровки бумаг, вспыхнула с новой силой. И Якоб позволил себе распалиться.

– Она опасна, отец! Отдай её мне, позволь сжечь, пока не стало слишком поздно! Ты не понимаешь, с чем мы столкнулись. Тобой движет любопытство сумасшедшего!

– Убирайся вон! Вон!
– красный, с искажённым от злобы лицом, лорд толкнул свободной рукой Якоба. Юноша пошатнулся, но тут же бросился на Генриха. Он схватил отца за плечи и буквально швырнул его в сторону. Генрих был ниже сына, к тому же сильно уступал в весе, поэтому полетел подобно пушинке. Лорд Недвед не удержался на ногах, упал, затылком стукнулся о край стола, застонал и растянулся на полу. Якоб схватил шкатулку, собирался вернуться к камину, но тут в комнату вошла Фелиция.