Ларец Самозванца
Шрифт:
– Если ты или кто-то ещё считает меня лжецом, я готов с саблей в руке постоять за свою честь! – угрюмо возразил пан Роман. – Клянусь всем, что для меня есть свято, клянусь собственной душой нетленной, я не знал, что ларец нашёлся! Мой отрок, Мариус, нашёл его в келье под чердаком. Он и не подумал сказать мне... да и сам узнал недавно. Не думаю, что ты не догадываешься о причинах его нелюбви к московитам, сотник!
Кирилл криво усмехнулся.
– Значит, ларец на бабу! – негромко подвёл он итог. – Что ж... Равноценный ли обмен, я судить не могу. Но ты, пан... Ты-то как будешь жить, разменяв честь на любовь? Ведь ты слово своему самозванному царю давал!
– Давал! – угрюмо сказал пан Роман, заметно побледнев. – Клялся! Думаю, ТАМ, потом, мне припомнится это. Но... Я не могу предать и Татьяну! Неужели ты, сотник, сам благородных кровей поди, не понимаешь меня?!
– Нет, не понимаю! – честно признался Кирилл. – Баба, она и есть – баба! Другое дело – мать там, сестра, дочь... Жена, в конце концов! Хотя жену можно и новую обрести, а мать – вряд ли. Ну а тебе-то чего честь свою поганить? Ради чего? Ради того, что через несколько лет истает как дым от огня? Ради её, которая лет через десять превратится в дряхлую, загнанную кобылу, не достойную и взгляда в свою сторону? Ты ради неё слово рушишь? Ну...
– Марек! – бледный и решительный, громко окликнул отрока пан Роман. – Марек, неси сюда ларец!
Марек был недоволен. Очень недоволен! Но спорить сейчас с паном Романом было совершенно бесполезно. К тому же, с галерей по-прежнему пристально следили за литвинами чёрные зрачки пищалей. В таком состоянии порыпаешься, пожалуй!
Марек искусал себе все губы, пока шёл до дверей. Казалось, идти медленнее нельзя... И он всё ждал, что господин остановит его, скажет, что пошутил. Нет, ну нельзя же так быстро сдаваться! Лучше погибнуть с честью, чем жить в бесчестье. Пусть об этом бесчестье никто не узнает... Но сам ты будешь знать! И как же жить дальше?!
– Я помогу тебе, Марек! – предложил Яцек.
Марек только коротко кивнул. Помогай... ларец и впрямь тяжёлый...
Они вдвоём еле выволокли его из-под нагруженной утвари и, надрываясь, поволокли обратно.
– Тяжёлый! – процедил сквозь зубы Яцек.
Марек промолчал вновь. Для него сейчас тяжесть была в десять крат большей. Ещё бы! Ведь с каждым шагом к залу он приближал бесчестье пана Романа...
Сто двадцать шесть шагов оказалось до дверей в зал, услужливо распахнутых московскими ратниками – Марек считал. И ещё два десятка коротких, медленных шагов – до помоста.
– Ну, что ты плетёшься, как черепаха?! – резко одёрнул его московит из стрельцов. – Двигай ногами, рохля!
Марек так яростно сверкнул на него глазами, что даже этот стрелец, огромный и наглый, проглотил следующую фразу, рвущуюся наружу. Страшен был взгляд Марека! Просто страшен!
...Ларец, звонко ударившись оковкой о доски помоста, встал твёрдо и нерушимо.
– Вот он! – хмуро сказал пан Роман, до белизны сжав кулаки.
Кирилл озадаченно посмотрел на ларец. Невелик – меньше полу сажени в длину, ещё уже в ширину. Окован железом, а не серебром или златом, как ожидал сотник. Две скобы – там должен быть замок... Только вот не было его!
– А почему он открыт? – с внезапно вспыхнувшим подозрением спросил он у пана Романа. – Почему ларец не на замке?!
Проклятый, лживый пан очень натурально изобразил испуг и изумление. Даже первым рванулся открывать крышку... Ну, да тут Кирилл его обогнал, так саданув плечом, что далеко не слабый пан Роман отлетел на шаг в сторону.
Крышка, лязгнув, открылась, бесстыдно обнажив чрево ларца. Пустое чрево!.. Почти пустое.
– Так! – растерянно процедил Кирилл, разглядывая маленькую книгу в медной обложке, одиноко и сиротливо лежащую на дне. – И где это?
– Это – что? – пану Роману каким-то чудом удалось удержаться от того чтобы отвесить челюсть до пола.
– Грамота!!! – яростно заорал Кирилл. – Грамота, письмо вашему королю! Продажная, на землю русскую! Заклад нашей веры!
– Не знаю! – пожал плечами пан Роман. – Клянусь, я не ведаю, что лежит... лежало в ларце. Может, только эта книга и лежала? Ведь я везу её не королю Жигмонту, а – князю Василию Константиновичу Острожскому, воеводе киевскому. Ему-то, зачем твоя земля?
– Не моя – русская! – зло ответил Кирилл. – Нет, не может быть здесь только книги. Должно быть письмо! Письмо с закладом! С Новгородом, со Смоленском, с северской землёй! Ведь вор ваш, Дмитрием прозывающийся, он же предатель и земли нашей расхититель!
Пан Роман, с трудом сдерживая усмешку, повёл плечами:
– Не ведаю! Может, разбойники ту грамотку спалили...
– А может, ты перепрятал! – тихо, с явной угрозой сказал Павло Громыхало. – Сотник, да ты ж посмотри! Он издевается над тобой, проклятый лях!
Пан Роман уже устал напоминать, что он не лях. Ещё раз - не стал.
– Я уже говорил, что готов ответить перед любым, кто сомневается в моём честном слове! – тихо, с расстановкой сказал он. И даже вздрогнул, когда блестящее лезвие остро отточенной сабли сотника просвистело в пяди от его носа.
– Я! – яростно выкрикнул Кирилл. –Я сомневаюсь!
Кончар лишь на пару мгновений задержался в ножнах. С противным скрежетом и совсем не звонким отзвуком встретилась сталь со сталью.
– Где и когда? – коротко осведомился пан Роман.
– Здесь и сейчас! – решительно ответил Кирилл. – Не то ведь сбежишь... Тебе на слово веры нет!
– Но победитель получает всё! – напомнил пан Роман.
– И бабу, и ларец, и всё его содержимое, былое и нынешнее! – на всякий случай, уточнил Кирилл.
– Согласен! – кивнул пан Роман. – Но я клянусь тебе, никаких бумаг ни я, никто из моих людей не брал! Марек! Я не лгу?.. на этот раз!
– Я даже не открывал его! – обиделся Марек. – Как бы я мог!!!
Несколько мгновений сотник как будто колебался. Слишком явственной была обида на лице пана Романа. Слишком решительно он отрицал свою вину... Но верить ляху? Ни за что!
– Начнём же! – хриплым от ненависти голосом предложил Кирилл.
5.
Не ждите красивого боя от мастеров. Когда их двое, они чересчур осторожны, движения их скупы и выверены, ударов мало, а исход решается не в красивой сече, а одним ударом, нередко – одной ошибкой. Чаще всего, бой такой длится около четверти часа, притом большее время два поединщика просто кружатся на месте, не спуская друг с друга взглядов... Так было и на этот раз.