Чтение онлайн

— Ларс! — крикнул болгарин, подъезжая ближе, — это князь Ходот!

Я не поверил своим ушам. Я смотрел на приближающегося вятичского князя, не в силах сдержать удивления и радости.

Ходот спешился и подошел к нам.

— Здравствуй, зять, — сказал он, обнимая меня, — извини, что задержался.

— Ходот! — воскликнул я, — я уж думал, что с тобой что-то случилось! Где ты был?

Тесть рассказал о том, что его флоту, которым руководил Золтан, пришлось принять бой возле Сицилии. Местный царек с подачи римлян атаковал флотилию, пришлось принять бой. Битва серьезно потрепала драккары, пришлось пристать к берегу и провести ремонтные работы. Из-за этого не получилось и известить мою армию в Венеции. Слишком поздно было.

Первая армия воссоединилась со второй. Боевые осадные орудия приплыли и начали собирать. Вечный город взят в кольцо. Гардарцы ликовали, вновь воссоединившись в единую армию.

А срок ультиматума подходил к концу.

Глава 27

Осень 827 г., Рим.

Солнце, словно кровавый глаз, медленно тонуло за горизонтом, окрашивая небо в багровые тона. Время ультиматума истекало, и с каждой минутой напряжение в лагере гардарцев нарастало. Я стоял на вершине холма, вглядываясь в далекие стены Рима, словно пытаясь проникнуть взглядом сквозь камень и увидеть Милену.

В моей душе бушевала буря противоречивых чувств. Любовь к жене боролась с долгом перед своим народом, отеческая любовь к нерожденному ребенку — с жаждой мести Филиппу. И я ведь знал, что будет такой выбор и мог предполагать шантаж. Но все равно оказался не готов к этому.

На стене появился Филипп. Возле него стояла Милена с мешком на голове.

— Время вышло, Ларс, — сказал глава Триумвирата хриплым голосом, — что ты решил?

Ходот, с мрачным лицом и сжатыми кулаками, подошел ко мне. Я ему уже рассказал о предложении Филиппа.

Я молчал, не в силах вымолвить ни слова. Мое сердце разрывалось от боли. Я вскочил на Дастана и направился в сторону Рима, приказав сопровождающим остаться. На Агу пришлось нарычать, он не хотел отпускать меня одного.

— Я согласен, — прокричал я.

Из меня словно вынули стержень. Да, я согласен на предложение Понтифика. Это было спонтанное решение. Главное сейчас обезопасить Милену, а потом разберемся на что я согласился.

Филипп рассмеялся. Он взмахнул рукой и на голову Милены накинули петлю. Я словно завороженный застыл в бессилии. Я же согласился! Что происходит?

Девушку толкнули со стены. Ее тело билось в конвульсиях. Мой нечеловеческий рев огласил окрестности. Мое тело словно парализовало. Мир вокруг меня померк. Я видел только безжизненное тело Милены, раскачивающееся на фоне багрового заката. Время остановилось. Звуки исчезли. Осталась лишь пустота и леденящая душу боль.

Ходот, с искаженным от ярости лицом, ринулся ко мне, стащил с лошади, схватил меня за грудки и прорычал:

— Ты видел?! Видел, что он сделал?!

Я, словно очнувшись от кошмара, оттолкнул Ходота. Во мне что-то надломилось. И, кажется, это было милосердие. Оно исчезло из моей системы координат.

— Он заплатит за это! — прохрипел я, чувствуя, как мой голос подобен рычанию зверя, — Он заплатит за всех!

В моих глазах пылал огонь неукротимой ярости. Боль потери превратилась в жажду мести, сметая все сомнения и колебания.

— Смерть! — закричал я, поднимая топоров-близнецов над головой, — Смерть Риму! Смерть Филиппу!

Мой крик подхватили тысячи голосов. Гардарцы, охваченные гневом и жаждой отмщения, с рёвом поддержали мой крик.

Осадные орудия, словно разъяренные монстры, метали камни и бревна в городские стены, разрушая башни и ворота. Гардарские и вятические воины, не щадя своих жизней, карабкались по стенам, сражаясь с защитниками Рима в рукопашной схватке. Начался штурм, жестокий и беспощадный.

Я, ведомый жаждой мести, сражался как берсерк. Мои топоры, словно молнии, срубали врагов, оставляя за собой кровавый след. Я не чувствовал боли, не видел ничего, кроме лица Филиппа, которого мечтал разорвать на куски.

Рим, веками неприступный, дрожал под натиском гардарцев. Кровь лилась рекой, заливая крепостную стену. Гардарцы, словно волна, сметали все на своем пути, стремясь насладиться местью.

Ночь, словно черный саван, опустилась на Рим, поглощая город в своей непроглядной тьме. Штурм, начавшийся с такой яростью и безумием, постепенно затих. Гардарцы, измотанные многочасовым боем, не рискнули идти дальше. Первая линия крепостных стен была захвачена, но дальше продвинуться не удалось. Узкие улицы и высокие дома Рима превращались в смертельные ловушки, где защитники имели явное преимущество.

Я, весь в крови и грязи, прислонился к захваченной стене, тяжело дыша. Мои руки дрожали от усталости, но глаза все еще пылали яростью.

— Не удалось, — сказал Ходот, подойдя ко мне, — потери слишком велики. Нужно остаться на стене, строить укрепления здесь.

Я молчал, не в силах отвести взгляда от городских стен. Я знал, что Ходот прав, но мысль об остановке была невыносима. Я кивнул, с трудом сдерживая трясущиеся от усталости и напряжения руки. Я повернулся и пошел к своим воинам.

На месте казни Милены, возле городских ворот, я организовал ставку. Все донесения стекались сюда. Я отправил легионеров за телом Милены. Они сняли ее и доставили мне.

Я, с замиранием сердца, подошел к носилкам. Я боялся увидеть лицо своей возлюбленной. Метик откинул покрывало, и я издал крик удивления и облегчения. На носилках лежала не Милена, а молодая римлянка, одетая в ее платье.

— Это не она, — прошептал я, не веря своим глазам.

Ходот, намеренно стоявший спиной к телу, резко развернулся и подбежал к телу. Он упал на колени. Его лицо смотрело на звездное небо. На лице была жуткая улыбка, а на кровавых щеках катились слезы.

Я получил очередной удар под дых. Чувство облегчения затопило разум.

Но зачем Филипп это сделал? Он спровоцировал нас. Он знал, что мы нападем на Рим, если он убьет Милену. Он хотел, чтобы пошли в атаку. Он даже не пожалел какую-то беременную римлянку.

— Но зачем? — спросил Метик, не понимая логики Филиппа.

— Не знаю, — ответил ему Омуртаг, покачав головой, — но я уверен, что у него есть план. И этот план не сулит нам ничего хорошего.

Филипп, оказался куда более хитрым и опасным противником, чем я предполагал. Он не только спровоцировал нас на атаку, но и выиграл время, необходимое ему для осуществления своих планов.