Ласточка
Шрифт:
Петя промолчал. На душе было тревожно.
Около половины восьмого утра он сбежал вниз и постучался к Коле. Колиного отца уже не было дома.
— Верно, будто всю ночь обыск в доме был? — спросил Петя у приятеля.
— Верно. Подвальные этажи — подряд все.
— И у вас искали?
— Ещё как!.. И под дрова лазили, куда я узел спрятать хотел.
— Ну, и что? Взяли кого?
— Взяли. У сапожника — напротив нас — жильца забрали. Говорят, кучу прокламаций нашли. Ох, Петька, до чего я за дядю Егора боюсь!
— Бесстрашный он какой! — с восхищением прошептал Петя. — Вырасту, и я таким буду!
— А узел как? Перенёс в прихожую?
— В тамбуре, между дверей лежит. Ещё ночью перенёс. Ну, побегу!.. Да, вот что, Колька! Иди-ка сейчас к нам на кухню, а я всю прислугу туда соберу — господа-то ещё спят, — скажу: Колька про ночной обыск рассказывает. Интересно же! А ты, и верно, рассказывай, да подольше, да ври позанятнее, пусть слушают, в прихожую не суются. Ладно? А я побежал ждать в тамбур. Пошли!
— И хитрющий же ты, Петька! — сказал Коля, поднимаясь за Петей во второй этаж.
Было ровно восемь часов утра.
Князь и княгиня ещё спали. Обе горничные, кухарка, судомойка и лакей собрались на кухне, — там сидел Коля и рассказывал о ночном обыске. Он старался рассказывать как можно подробнее и интереснее, привирая от себя всякую всячину, чтобы подольше задержать прислугу на кухне. Женщины ахали и охали, солидный Степан Иванович презрительно усмехался и молчал.
А в прихожей в широком тамбуре между массивными дубовыми дверьми стоял Петька и с замирающим сердцем ждал.
Внизу, у широкой стеклянной двери на бульвар, восседал величественный бородатый швейцар Спиридон и скучал. Заснеженный бульвар был еще пустынен. Вдруг к подъезду подкатил «лихач», — так назывались дорогие извозчики с прекрасными лошадьми и нарядным экипажем. Кучер сразу осадил серого в яблоках рысака. Спиридон тотчас же с угодливой готовностью поднялся со стула. Из саней, откинув меховую полость, вышел высокий, хорошо одетый молодой человек, с небольшим чемоданом в руке, и направился к двери. Спиридон почтительно распахнул её. Человек вошёл и, остановившись перед швейцаром, спросил:
— Скажи, любезный, квартира князя в котором этаже?
— Второй этаж, в квартире номер два живут их сиятельство, — залебезил швейцар. — А вы не с поезда ли изволили прибыть, что так рано?
— Угадал, любезный, прямо с поезда. Я племянник князя, приехал погостить.
— Милости просим! То-то радость их сиятельству! Разрешите, ваше сиятельство, чемоданчик донесу! — бросился швейцар к молодому человеку.
— Не надо, любезный, он не тяжёлый, — спокойно возразил незнакомец и стал не спеша подниматься по лестнице.
Петя услышал шаги и взял пакет в руки. Сердце его стучало так, что ему казалось — и на лестнице слышно… Шаги остановились, раздался еле уловимый стук в дверь. Петя дрожащими руками отпер английский замок, приоткрыл дверь — да так и обмер. Перед ним стоял шикарный барин в нарядном пальто, фетровой шляпе и коричневых лайковых перчатках. Но барин улыбнулся одними глазами, — и Петя по улыбке узнал дядю Егора. Дядя Егор вошёл в прихожую, огляделся, раскрыл пустой чемодан. Петя подал узел. Действовали молча, спешили. Укладывая книги и листовки, дядя Егор шёпотом выругался:
— Руки в этих чёртовых перчатках как чужие!
Затем он запер чемодан и крепко пожал руку Пете.
— А теперь выпусти меня.
— А как же… Спиридон?..
— Не волнуйся, всё в порядке, — улыбнулся Егор, ступил через порог и, прежде чем дверь закрылась за ним, очень громко произнёс:
— Извините, ради бога, за беспокойство! Глупая какая ошибка вышла! — И он стал медленно спускаться с лестницы.
Петя неплотно закрыл за ним дверь и прижался ухом к щели.
«В чём дело?» — с недоумением подумал швейцар, услышав голос незнакомца и его спускающиеся шаги. На повороте лестницы молодой человек остановился, не спеша закурил и снова стал спускаться.
Спиридон поднялся со стула, с подобострастной улыбкой вопросительно глядя на раннего гостя. Тот остановился перед ним и засмеялся:
— Ошибка, любезный, вышла. Мне нужно к князю Мещерскому, а извозчик меня совсем к другому князю привёз! Улицу помнил, а номер дома забыл. Зря только людей в такую рань побеспокоил!
— Так точно-с, — захихикал швейцар, — это дом их сиятельства князя Путятина, номер восемь. А дом их сиятельства князя Мещерского в самом конце улицы, номер сорок пять.
Улыбаясь, незнакомец двинулся к двери. Спиридон быстро распахнул её и вышел вслед за гостем.
— Не туда, братец, меня завёз! — сердито сказал приезжий извозчику. — Зря из-за тебя людей побеспокоил! Города своего не знаешь!
— Простите, барин, напутал! Садитесь, пожалуйста! — И «лихач» поспешно откинул полость.
— Вези в дом сорок пять, бестолковая голова! — проворчал «княжеский племянник».
Кучер тронул вожжи, лошадь рванулась, и сани понеслись… но не к дому князя Мещерского, а туда, где Егора с беспокойством ждали товарищи.
— Степан Иваныч, как же вы не слышали, — сказал Петя, входя в кухню, где Коля ещё продолжал свой рассказ, — в прихожей ведь звонок был! Один господин князя Мещерского спрашивал.
— Что ты врёшь? — испугался лакей.
— Спуститесь к Спиридону, коли не верите, — обиженно сказал Петя, — а уж вежливый какой! У меня, понимаете, извинения попросил! Сразу видать, — барин!
— Да уж не вам, хамью, чета, — проворчал Степан Иванович и важно вышел из кухни.
— А сам-то кто? — прошипела ему вслед кухарка.
Коля с Петей переглянулись и рассмеялись. Всё было хорошо!
В тот же день убого одетый мужичок ехал в поезде дальнего следования. Вагон третьего класса был битком набит. Мужичок курил махорку, говорил с соседями о своих крестьянских бедах, а над ним, на полке для вещей, лежала небрежно заброшенная, затасканная холщовая мужицкая котомка. И никто не подозревал, какой драгоценный груз находится в ней. «Мужичок» вёз в деревню среди другой политической литературы большевистскую газету «Искру» — «Искру», из которой должно было разгореться пламя социалистической революции.