Чтение онлайн

В убежище было темно, так что когда кто-то зажег факел, Мадди осмотрела стены в поисках пауков и мокриц, чтобы положить их в спичечную коробку, где держала свой маленький зоопарк.

Все старались ободряюще ей улыбаться, но она видела, что окружающие встревожены и нервничают. Она вспомнила, что на плакате, висевшем на автобусной станции, изображались такие же лица с натянутыми улыбками. «Мы вынесем все»…

Она попыталась отвлечься, вспоминая о хорошем. Когда родители отдыхали между очередными турне, мама просто ослепляла клиентов, стоя за стойкой бара: завивка, длинные серьги, блузка, открывающая великолепный бюст, и ровно столько румян и помады, чтобы выглядеть жизнерадостной, даже когда она уставала. Недаром летчиков тянуло к ней, как магнитом. А папа в это время играл на пианино. Иногда Мадди разрешалось заглянуть в дверь и послушать, как поет мама.

Голос мамы имел три громкости: пиано, форте и рев, то, что она называла первыми рядами, галеркой и небесами. Когда она начинала петь, все замолкали, пока она не позволяла им объединиться в хор. Каждый вечер в баре давалось представление, и постоянные посетители просто обожали ее. Папа выдавал кружки и улыбался, когда позвякивала касса. Иногда он присаживался и аккомпанировал маме. Пение мамы вызывало жажду посетителей, что было выгодно «Фезерс».

– Я хочу к маме, – захныкала Мадди. – Она всегда мне пела. Мне здесь больше не нравится.

– Знаю, дорогая, но уже недолго ждать, – улыбнулась Айви.

– Она мне нужна сейчас, и папа тоже. Так нечестно… и где мой Берти? – вскрикнула она, вдруг смертельно испугавшись чего-то.

– Ну-ну, малышка, не капризничай. Мы не можем творить чудеса. Подожди, совсем немного осталось. Лучше поешь. Петь, есть и не обращать внимания на эти налеты – вот это способ показать Гитлеру, кто здесь босс, – посоветовал мистер Годберг. – Ешь свою рыбу с картошкой.

– Я не голодна. Почему они не улетают?

– Не знаю. Должно быть, хотят разбомбить аэродром, – пожал он плечами.

Налет на городок продолжался слишком долго, и Мадди по-настоящему затрясло. Скопление чужих людей в убежище не давало ей свободно дышать. А что, если бомба попадет прямо сюда? А соседи, те, что живут вниз по дороге? Тоже дрожат от страха? Или весь Чадли содрогается от бомбовых ударов?

Люди жались друг к другу, прислушиваясь к каждому взрыву.

Потом все стихло, и Мадди не терпелось выскочить на улицу и вдохнуть свежего воздуха.

– Пойду посмотрю, как там, – сказал мистер Пай. – Похоже, они улетели. Скоро прозвучит отбой тревоги. Возможно, нам удастся провести ночь в своих постелях. Хотя бы для разнообразия. – Он рассмеялся и открыл занавеску и дверь. Мадди немедленно ощутила ударивший в лицо поток горячего воздуха. Последовала вспышка света и ужасающий грохот. Было светло, как днем.

– Что все это значит? О господи, бомба ударила совсем близко! Не выходить! – завопил мистер Пай.

Все стихло, и когда прозвучал отбой тревоги, все приободрились.

Айви и Мадди, спотыкаясь, выбрались в темноту. Пришлось взяться за руки, чтобы не упасть.

До них донеслись топот ног, треск и шипение. Почему-то было очень жарко. Звонили колокола. Мужчины выкрикивали команды. Когда они вышли с Энтуистл-стрит на главную дорогу, со знакомыми домами и магазинами, свет стал ярче, а дым начал резать глаза. В ноздри лез едкий запах кордита [3] и жженой резины. Свернув к дому, они увидели, что все пылает. Здания смотрели пустыми проемами окон и дверей, а темные фигуры с воплями сновали среди кирпичей.

– Прости, девочка. Дальше проход воспрещен, – сказал кто-то.

– Но мы там живем, – пояснила Айви. – В «Фезерс».

– Дальше нельзя, милая. Прямое попадание. Мы все еще пытаемся их откопать. Лучше выпей чая.

Последняя бомба попала в «Фезерс». Он еще горел, превратившись в ревущий ад. Жар опалял лица, и Мадди опять затрясло. Там, в подвале, – бабушка и дядя Джордж…

– Что происходит? Почему мы не можем подойти к «Фезерс»? Нужно спасать их. Моя бабушка… бабушка… Айви, мистер Годберг, сделайте что-нибудь!

И тут она увидела их потрясенные лица. Никто не мог бы выжить в этой пылающей печи, и Мадди с ужасом отпрянула, чувствуя себя маленькой, беспомощной и ошеломленной открывшимся перед ними адом. Она заплакала, и Айви, как могла, утешала ее. Они ничего не могли поделать. Только смотрели на яростный огонь. Мадди затошнило, и мысли о том, что двое лучших в мире людей, никому не причинивших зла, захвачены огненной ловушкой, буквально глушили ее.

Люди отступали, устрашенные жутким зрелищем. Воздух разрезали крики, свистки, звон колоколов пожарной команды. Дым слепил Магги, лез в глотку, жар заставлял пятиться, а от вони дурнота становилась невыносимой.

Паб был охвачен огнем, как и дома напротив. В гараже хранился бензин, и сейчас он взорвался, отчего дышать стало совсем невозможно. Минни думала только о бабушке и дяде Джордже. И тут Айви с воплем вырвалась вперед:

– Они в подвале! Джордж и Милли Миллс! Они в подвале! Там есть люк! О боже! Спасите их, пожалуйста!

Ее голос дрожал.

– Простите, мисс, дальше ходу нет. Нельзя подходить к огню. Нужно сначала потушить пожар. Значит, спаслись вы двое?

– Я пошла на Энтуистл-стрит, купить рыбы на ужин… я живу здесь.

Мадди тупо показала на огонь.

– Уже не живешь, милая. Все эти доски и черепица горят, как порох. Мне очень жаль. Мы пытаемся спасти тех, кто находится по другую сторону дороги. Если баки с керосином взорвутся… основной удар принял на себя аэродром, – пояснил пожарный с черным от дыма лицом, стараясь говорить мягко, но Мадди не хотела его слушать.

Какой-то человек в мундире говорил женщине, тоже облаченной в форму:

– Двое выживших, Мэйвис, – сообщил он, показывая на них. – Отведи их выпить чаю.