Лавина
Шрифт:
Тот покачал головой.
— Почему-то не верю.
— А вот я поверила. И ела с ними вечером. И пила вино, как всегда. А когда проснулась… — Она помолчала, борясь с нахлынувшими воспоминаниями. — Если бы могли пройтись по замку, я бы показала тебе комнату, где они заперли меня. И ложе, к которому привязывали… Ведь, в отличие от Унгорона, они не владели магией, принуждающей к покорности. Но их способы оказались ничуть не менее действенными.
— Это правда?! — Яростным взором Конан обвел толпу. Селяне молча отводили глаза. Никто не решился ответить.
И тут неожиданно Кайта выскочила вперед.
— Ты!.. — Она вплотную подскочила к отцу и плюнула ему в лицо. — Никто никогда не говорил мне… Ты омерзителен!.. — Она встала рядом с киммерийцем. — Я уйду вместе с тобой, Конан. Ни на миг не останусь здесь, в этом проклятом месте!
Северянин молча кивнул ей, а ведьма между тем продолжала свой рассказ тихим, монотон¬ным голосом, словно и не заботясь, слушает ли ее кто-нибудь:
— …Мне повезло. Просто повезло. Они держа¬ли меня в комнате, где был тайный ход в кабинет Унгорона. Та комната тоже оказалась заперта снаружи, так что о побеге пришлось забыть… Но зато я нашла его книги. И этот шар, который ты разбил, чужак…
— С его помощью ты оградила долину, да?
— И создала Стражей, которые изгнали этих людей прочь. — Ведьма вздохнула. — Я не хотела никого убивать. Мне всего лишь было нужно, чтобы они ушли. Но они не пожелали покинуть горы. И остались, в надежде рано или поздно вернуться в долину и вновь получить… свои предсказания. Даже вечная зима и снег не смогли отвадить их отсюда. И тогда они нашли тебя…
Кивнув, с мрачным видом киммериец обвел селян взглядом. Ему ни к чему было задавать вопросы: он и без того по их лицам видел, что женщина говорила правду.
И что теперь? Убить ее у него не поднялась бы рука. Оставить в замке?.. Но выгнать отсюда селян он не сумеет, а шар колдуна разбит, и чары его развеялись…
Ладно, сказал себе варвар. Это решение было не слишком ему по душе, но лучшего он все равно не нашел.
— Вы заслужили свою долину, — презрительно бросил он в толпу, — так получайте ее. Живите здесь… И надеюсь, в конце концов вы перережете друг друга! А эта женщина уйдет со мной.
— И, заметив, что толпа вновь угрожающе заворчала, полная решимости не выпускать его с вожделенной добычей, угрожающим тоном добавил:
— Вы можете броситься на меня. Но я успею убить ее. И прикончу любого, кто решит преградить мне путь. Желаете попробовать? Ну же, давайте, мерзавцы, вперед! — И Конан принялся вращать мечом, с легкостью выписывая круги и восьмерки тяжелым оружием, да так, что сам воздух запел от предвкушения битвы.
Как он и ожидал, толпа испуганно отпрянула. Они были рабами, и потомками рабов! Такие никогда не дерутся… хотя могут накинуться сзади.
Он бросил Кайте свой нож.
— Прикрывай мне спину, девочка. Мы уходим отсюда.
В гробовой тишине они втроем вышли из зала и направились по коридору к выходу, белевшему впереди ослепительно-ярким пятном.
Ночь кончилась. Начинался новый день.
Никто так и не осмелился преследовать их.
— И куда ты пойдешь теперь?
Конан не слишком спешил с этим вопросом, но все не удержался и задал его ведьме, едва лишь они миновали непреодолимую прежде Черту, отделявшую долину от остального мира.
— В Аквилонию.
Она быстро шагала по снегу, уже начавшему стремительное таяние, — ведь магические чары больше не сдерживали его. Солнце на ослепительно-синем небосводе заливало мир ласковым янтарным светом, словно обещая прощение всех грехов и избавление от бед.
— И куда же именно? У тебя есть место, где ты будешь в безопасности?
По-прежнему не оборачиваясь, ведьма бросила:
— Я в безопасности, пока я с тобой, Конан. Не думай, что эти люди откажутся от мысли вернуть меня. Совсем немного времени пройдет, они опомнятся и бросятся в погоню… Поэтому мой путь лежит туда же, куда и твой. В Шамар, не так ли?..
Нагнав ее в три прыжка, варвар схватил жен¬щину за плечо и рывком заставил обернуться к себе.
— Откуда ты знаешь?!
Она безмятежно взирала на него своими нечеловеческими серебристыми глазами.
— Но как же иначе? У меня были долгие годы, чтобы продумать план спасения. Неужто ты думаешь, я так и хотела вечно жить взаперти в этом проклятом замке? Или что я оставила бы все на волю случая?..
— Она… она… — пискнула Кайта из-под локтя у киммерийца, с неожиданной ненавистью глядя на беловолосую женщину. — Она заглядывала в свое будущее! Она знала все, что случится! Она это подстроила!.. Ведьма!
Ошарашенный, Конан воззрился на колдунью.
— Это правда?
Та кивнула, с невинным видом.
— Твоя подружка очень сообразительна. Я, и правда, заранее знала, что ты — мой единственный шанс. Кстати, извини за лавину, но другого выхода не было. — Вид у нее при этих словах был ничуть не виноватый, а даже слегка торжествующий. Похоже, она гордилась тем, как хорошо все продумала. — Во всех иных вариантах будущего ты уезжал прочь, так и не сунувшись в замок…
Лишь сейчас, глядя на нее, Конан осознал, что она имела в виду, когда говорила, что она — не вполне человек. И дело не в ее пугающих способностях… Существо из Иномирья, коим ведьма являлась в действительности, было лишено самых важных свойств, которые, собственно, и делают людей — людьми. Сострадания. Жалости. Милосердия.
Или, возможно, так искалечило ее ужасное существование, на которое колдун Унгорон обрек свою пленницу…
Конан не знал точного ответа, да и не хотел ломать голову. Гораздо важнее было решить, что ему делать теперь с этой внезапно свалившейся на плечи обузой.
— Я не стану тебя убивать, — объявил он сухо, — хотя неупокоенный дух Аньярда наверняка будет являться ко мне ночами и взывать к отмщению. Но я не сделаю этого… Однако не хочу и видеть тебя рядом. Как только мы выберемся из этих гор — ты уберешься на все четыре стороны. Поняла? Иначе я могу и передумать, и уступить Аньярду!