Чтение онлайн

Далее Роберт поведал, что после того, как Ричард вступил в Лимассол и к нему стали со всех сторон стекаться кипрские землевладельцы, спеша принести присягу, король повелел ему обследовать море вдоль побережья в поисках разбросанных штормом кораблей крестоносцев.

— Так или иначе, — закончил свой рассказ граф, — Ричард Львиное Сердце намерен воспользоваться передышкой для того, чтобы обвенчаться на Кипре с принцессой Наваррской. И завтра же я поспешу к своему государю, а вы отправитесь со мной, любезная Джоанна, как мы с вами и условились.

— Я готова, — слегка наклонила голову молодая дама, бросив короткий взгляд на Мартина. — Ведь вы не откажетесь сопровождать меня и в дальнейшем, мессир д'Анэ? А ты, Роберт, — готов ли ты взять с собой моего доблестного спутника-госпитальера?

На террасе повисла тишина, нарушаемая только стрекотом сверчков да потрескиванием пламени светильников. Лицо Роберта де Бомона омрачилось.

Мартин поднялся.

— Боюсь, что это вряд ли возможно, мадам. Я выполнил свой долг, охраняя вас в пути, но теперь мой путь лежит к берегам Палестины. К тому же на галере у его светлости графа Лестерского не так уж много места, учитывая то, что ему придется взять на борт крестоносцев с потерпевшего судна.

— Моему кузену королю Англии на Кипре нужны такие воины, как вы, — продолжала настаивать Джоанна. — Роберт, этот человек спас мне жизнь, и ты не должен ему отказывать. В противном случае я — как бы ни хотелось мне присутствовать на свадьбе короля Ричарда и повидать мою дорогую Иоанну, — буду вынуждена отказаться от плавания на Кипр и отправлюсь с сэром Мартином д'Анэ к берегам Леванта!

Мартин слегка побледнел, но сердце в его груди забилось болезненно и сладко. Роберт же, наоборот, — гневно вспыхнул.

— Могу ли я сказать вам несколько слов наедине, миледи? — произнес граф, поднимаясь со своего места.

Он подал руку даме, и оба удалились в сад, ступая по известняковым плитам, которыми была выложена дорожка между кипарисами.

Мартин стремительно переглянулся с Эйриком. Тот почти беззвучно прошептал: «Англичанка не так уж и неправа, желая взять нас с собой», — но что именно он имел в виду, Мартин не понял. Он добился от сестры маршала тамплиеров всего, что ему требовалось, и теперь… Но если он примкнет к отрядам Ричарда, разве не будет ему гораздо проще оказаться под стенами Акры?

Беседа племянника с его молодой тетушкой затягивалась, когда же граф наконец удалился, Джоанна чуть ли не вприпрыжку вернулась на террасу.

— Роберт уступил, как уступает всегда, если я настаиваю! Он истинный рыцарь, но тебе вовсе не стоило бросать на него ревнивые взгляды. — Она негромко рассмеялась. — Вместе с тем он потребовал, чтобы я нынче же перебралась в крепость. Похоже, это он ревнует меня к тебе…

Она улыбнулась, но улыбка вышла несколько смущенной. Беседа с Робертом дала ей ясно понять, в каком гневе тот пребывает, ибо комендант и капеллан уже успели поделиться с графом местными слухами и сплетнями. Поэтому она лишь мимоходом коснулась ладонью щеки Мартина и приказала своим людям немедленно собираться.

Мартин, поразмыслив, решил, что отделался куда легче, чем можно было ожидать. Каким-то образом Джоанна умудрилась убедить племянника не впадать в крайности. Но когда на следующее утро мнимый госпитальер поднялся на борт галеры, де Бомон даже не взглянул в его сторону, сам же ни на шаг не отходил от Джоанны, потчуя ее какими-то россказнями или предлагая полюбоваться живописными видами.

Мартин про себя усмехнулся: сколько бы ни усердствовал граф, добиваясь внимания молодой женщины, такой, какой Джоанна была с ним, Мартином, с Робертом она не будет никогда. И он отвернулся от Лестера с его «милой тетушкой», смотрел вдаль, и ветер трепал его выгоревшие на южном солнце волосы.

Мартину нравилось море и все, что с ним было связано. Он любовался его густой лазурью, пенящимися волнами, рядами весел, широким чистым горизонтом. Он никогда не страдал от качки, и всякий раз, оказавшись между двумя великими стихиями — небом и водой, — испытывал ощущение некой мечтательной свободы. Даже неотесанные матросы и гребцы, распевавшие свои непритязательные песни, казались ему славными малыми. О будущем он подумает позже, а пока… пока можно расслабиться… Настоящее дело еще впереди, а сейчас его сердце было полно тихой нежности.

А вот Эйрик выглядел угрюмым и раздражительным.

— Тебе всегда все легко дается: влюбился, добился своего, а потом отступился, — жаловался он. — А меня Саннива просто утопила в слезах, упрашивая, чтобы я поскорее оставил орден и подался на службу в свиту миледи. И как теперь от этой малышки отделаться?

«О чем ты думал раньше, рыжий, когда вел свою козочку к венцу?» — усмехнулся Мартин, но все-таки промолчал.

У него самого нет никаких обязательств перед Джоанной де Ринель. Вскоре она соединится со своим супругом, а он исполнит то, что ему поручено. После этого все женщины, кроме его драгоценной Руфи, перестанут для него существовать.

Пока галера шла вдоль побережья, Мартин разглядывал скалистые островки и наблюдал за изредка появлявшимися рыбачьими лодками и неповоротливыми купеческими судами. И хотя море здесь, по слухам, кишело пиратами, не было никаких признаков, что им угрожает опасность.

Но спустя несколько часов, когда берег исчез в голубой дымке и вокруг не осталось ничего, кроме безбрежной морской глади, дозорный матрос заметил вдали два судна без флагов на мачтах. Корабли изменили курс и свернули к галере крестоносцев, но им приходилось идти слишком круто к ветру, к тому же гребцы на галере налегли на весла, и преследователи вскоре отстали.

Ближе к вечеру появился еще один неизвестный корабль — он шел наперерез галере. Но граф Роберт поставил на носу судна стрелков с мощными английскими луками и, едва пираты приблизились ярдов на двести, велел стрелять. Одного залпа лучников оказалось достаточно, чтобы морские разбойники поспешно отвернули в сторону и удалились в поисках более легкой добычи.

Когда солнце уже клонилось к закату, пассажирам галеры подали ужин: жареного козленка с луком и специями, румяного, нежного и необыкновенно сочного. А затем спустилась ночь — тихая, какой давно уже не бывало. Море колыхалось, как темный шелк, дул легкий попутный ветер, и гребцы отдыхали на веслах — многие из них даже уснули. На небе перемигивались звезды, вскоре показался тонкий серпик луны, плескалась вода за кормой, а от входа в кормовую надстройку доносились приглушенные голоса. Мартин тоже задремал, завернувшись в плащ, но вскоре его разбудил Эйрик, сердито пожаловавшись, что Саннива прокралась-таки к нему и снова взялась донимать своими мольбами.