Чтение онлайн

— Нет, нельзя жить спокойно, быть счастливым, если есть война, если есть дворники с отбитыми пальцами, если есть цари и августейшие дочери, которые заставляют умирать раненых, чтобы наградить их перед смертью иконкой и евангелием.

Лазо подошел к этажерке и начал перебирать книги.

— Ты что ищешь? — спросил Булат.

— Белинского. В одном месте у него очень здорово сказано. — И найдя книгу, раскрыл ее и прочел: — «Любовь к отечеству должна выходить из любви к человечеству, как частное из общего. Любить свою родину, значит — пламенно желать видеть в ней осуществление идеала человечества и по мере сил своих споспешествовать этому… Можно не любить и родного брата, если он дурной человек, но нельзя не любить отечества, какое бы оно ни было: только надобно, чтобы эта любовь была не мертвым довольством, тем, что есть, но живым желанием усовершенствования, словом — любовь к отечеству должна быть вместе и любовью к человечеству» [7] .

— Усовершенствования, понимаешь? — сказал он, захлопнув книгу. — У-со-вершенствования, — повторил Лазо, подумав немного. — Разве мы можем отделить свою судьбу, свою участь от судьбы родины?..

Осень 1915 года. Второй год идет империалистическая война.

В Одессе, на Конной улице, 17, в квартире курсистки Высших женских курсов, двоюродной сестры Лазо, в один из вечеров собралась группа молодежи, преимущественно студентов. Здесь часто собирались молодые люди. Они читали вслух книги, обсуждали злободневные вопросы жизни, спорили о путях развития политической борьбы против самодержавия. Но этот вечер — вечер особенный. На нем должен был присутствовать Сергей, приехавший навестить свою родственницу.

Многие знали Сергея с детства, со школьной скамьи, знали, что в студенческой среде он прослыл смелым вольнодумцем, хорошим оратором. И хотя ни к одной из политических партий Лазо тогда формально еще не принадлежал, его выступления на сходках были глубоко революционными.

Собравшиеся в большинстве своем слабо разбирались в программах политических партий. Их объединяла только жгучая ненависть к монархии, к полицейско-жандармскому строю. Все считали себя социалистами, готовыми итти на решительную борьбу с царизмом. Лазо жил и учился в Петрограде — центре революционного движения, — и от него ждали откровений.

— На фронте империалистической войны, — начал Лазо свое выступление, — льется кровь миллионов рабочих и крестьян России, Германии, Франции, Англии, Румынии, Австро-Венгрии и других стран. Банкиры, заводчики, купцы и спекулянты наживают миллиарды на крови трудового народа. Народные массы голодают… Рабочие поднимаются на борьбу с фабрикантами и заводчиками. Глухо ропщут крестьяне, получая вести с фронтов империалистической войны о гибели своих отцов и сыновей, своих кормильцев.

Обаятельное лицо Сергея, его пламенный темперамент, логичность суждений и выводов покорили слушателей.

— Что же делать? — спрашивал Лазо и тут же отвечал: — Надо пробудить сознание широких масс и свергнуть самодержавие. Самодержавие имеет огромную армию, полицию, охранников, стражников, шпионов. Поэтому революционерам необходимо знать военное дело, научиться быть командирами взводов, рот, полков, чтобы управлять, руководить войсками.

— Мы, молодежь, — решительно говорил Сергей, — должны, не колеблясь, итти в армию, изучать пехоту, артиллерию, кавалерию, инженерное дело. Когда армия будет в руках революционных командиров, самодержавный строй будет сметен вооруженной силой рабочих и крестьян.

«Не все соглашались с Лазо, — вспоминает присутствовавший на этом вечере студент Новороссийского университета, ныне профессор Московского Государственного университета Михаил Федорович Нестурх, — но его выступление произвело на всех большое впечатление».

Во втором часу ночи Лазо с Нестурхом вышли на улицу. Оба были возбуждены и продолжали разговор о путях и месте молодежи в борьбе за новую жизнь. Они не заметили, как дошли до бульвара и остановились у обрыва. Перед ними раскинулся залитый огнями порт. Несмотря на позднее время, в порту шла напряженная работа по ремонту, погрузке и разгрузке судов. Скрипели лебедки, слышались монотонные удары пневматических молотов, то и дело раздавались возгласы: «вира», «стоп», «майна», «стоп».

— Вы правы, Сергей! — сказал Нестурх. — Надо итти в армию, надо повернуть эту грозную силу против самодержавия.

— Да, да, обязательно, — подтвердил Лазо.

— Знаете, Сережа, я буду готовить себя для революционной армии, — сказал Нестурх.

Сергей крепко пожал ему руку.

Военное образование… Это стало неотступной мечтой Лазо. Но прошло еще несколько месяцев, прежде чем ему удалось осуществить ее. Это случилось ранней весной 1916 года, когда правительство снова объявило мобилизацию студентов в военные училища, чтобы пополнить сильно поредевшие за время войны офицерские кадры. Призывали главным образом дворянских сынков, детей имущих классов, способных, по мнению царских чиновников, верой и правдой служить престолу и твердой рукой подавлять недовольство народа самодержавным строем.

Елена Степановна и в письмах к сыну и в личных разговорах с ним всегда сдерживала его порыв итти в армию. Теперь же, отлично понимая, что Сергея наверняка ждет военная служба, она пыталась использовать свои обширные знакомства, чтобы оградить сына хотя бы от участи пехотного офицера.

— Если уж нельзя избежать армии, так лучше служить в артиллерии: там меньше опасности, — говорила Елена Степановна. — Пехота — это ужасно, это смерть. Я этого не переживу.

Она втайне от Сергея доставала письма у влиятельных лиц в Бессарабии их друзьям и родственникам в Петроград и Москву, просила, умоляла…

Однако хлопоты Елены Степановны оставались бесплодными. Сергея мобилизовали и направили в Москву, в Алексеевское пехотное училище. Он был очень рад этому. Мобилизация избавляла его от необходимости убеждать свою мать в правильности давно намеченной им цели — получить военное образование.

Перед отъездом Лазо провел вечер в кругу друзей. Юрий Булат, обладавший артистическими способностями, прочитал вслух рассказ Леонида Андреева «В темную даль». Образ Николая, бывшего студента Технологического института, глубоко взволновал Сергея. В судьбе героя он уловил какое-то, пусть и очень отдаленное, сходство со своей судьбой, со своими стремлениями и взглядами на жизнь. Николай бросил богатый дом своего отца и ушел. Куда?.. «Еще минута — он навсегда скрылся в… темной зловещей дали…»

— Позвольте, — сказал Сергей. — Почему автор считает, что Николай уходит в темную даль? Я с ним совершенно не согласен. Автор или умышленно исказил образ своего героя, или не понял его. В светлую, в светлую даль ушел Николай. Из темного царства он ушел искать путей в светлое будущее…

В училище Лазо старался как можно лучше изучить специальные предметы. Это ему удалось. Он окончил училище с отличными оценками в чине прапорщика. Лазо был уверен, что его, точно так же, как и других молодых офицеров, пошлют на фронт. Он мечтал об этом, подготовив себя не для войны с немцами, а для борьбы с теми, кто затеял мировую кровавую бойню. Но «худая слава» вольнодумца, утвердившаяся за ним в Технологическом институте, стала известной в пехотном училище, и царские генералы сочли за благо держать свободолюбивого прапорщика подальше от фронта. Лазо направили в Красноярск в 15-й стрелковый запасной полк. Начальник училища предупредил военное командование о взглядах молодого офицера, написав в секретной характеристике: «офицер-демократ, непатриотически настроенный».