Льдинка
Шрифт:
Принятое решение несколько примирило Стасю с необходимостью посетить это мероприятие, успокоило ее. Но воплотить его в жизнь не удалось. По разным причинам.
11
Суета, рокот разговоров, фоном к которому служила спокойная музыка, льющаяся из динамиков, очень быстро утомили Станиславу. Игоря Пятигорского она нашла практически сразу же, удивив его своей новой прической и цветом волос. Минуту поговорила с ним, улыбнулась присоединившимся к ним партнерам и друзьям агентства, а потом, воспользовавшись первым же подходящим предлогом, поторопилась исчезнуть.
Липкое внимание окружающих вызывало у Стаси неприязнь и неуверенность. И ведь хотела затеряться в толпе, намеренно не стала накладывать яркий вечерний макияж, предпочтя лишь нейтральный блеск для губ да тушь, нашла в гардеробе скромное платье: черный цвет, классический, подчеркивающий талию и бедра силуэт, длина — два сантиметра выше колен. Конечно, открытые плечи и спина — платье полностью закрывало грудь, завязываясь на шее лентами — к пуританской скромности отношения не имели, но, предпочти она наглухо закрытый вариант, еще больше выделилась бы из общей массы женщин.
Вооружившись необходимой атрибутикой любой из подобных вечеринок: скучающим выражением лица и бокалом шампанского, — Станислава бродила по краю этого гомонящего, медленно фланирующего людского моря, ловя на себе то заинтересованные, то пристальные, то презрительные взгляды. Торжественная часть банкета подходила к концу, отец и центральное лицо «Спортлайфа», Михаил Игнатьевич Ледянов, с минуты на минуту должен был выступить с речью, подведя итоги этого «слета кур, снесших золотые яйца», как говаривал Пятигорский, а также ребрендинга своего детища. Наверное, можно было бы уже и уезжать…
Что держало ее здесь? Станислава этот вопрос обходила так же ловко и аккуратно, как обходила гостей празднества Ледяновых, появлявшихся у нее на пути.
Дома ждали родители, как и обычно, полностью погруженные в свою жизнь и увлечения, занятые только друг другом, недописанная запись в дневнике, потерявшего свою суть «доверенного лица», ранние стихи Ахматовой, которыми Стася сейчас зачитывалась, остро переживая каждую строчку. И одиночество. Да и дома-то своего, настоящего, у нее не было, только съемные квартиры да комнатка в отчем доме. Не было ничего, за что стоило бы цепляться и что можно было бы взять за основу, чтобы в дальнейшем выстроить и новую себя, и свою новую жизнь.
Если и имелось что-то, за что она цеплялась изо всех сил, так это ее обида на Вячеслава Ледянова да еще стремление стереть его из памяти и сердца. Вот и получался парадокс: поставив точку, следующую строку Стася так и не начала.
Девушка внимательно, стараясь делать это незаметно, вглядывалась в лица присутствующих на мероприятии мужчин. Взгляд искал высоких, с широким разворотом плеч, с короткой стрижкой и рыжевато-русыми волосами. Таковых ни одного не нашлось, что Осееву поначалу озадачивало, а потом уже и растревожило.
Вячеслав Ледянов не мог не присутствовать здесь. Он такое же лицо компании, как и его отец. В таком случае где он?
Берега этого импровизированного моря со множеством течений и перемещений Станислава обошла трижды, но Вячеслава так и не выхватила взглядом. Она заметила его отца, стоящего у одного из фуршетных столиков, посмеивающегося, обнимающего какую-то высокую блондинку, чья модельно-глянцевая красота и пустая улыбка вызвали у Стаси жалость, и беседующего с двумя мужчинами, одним молодым, другим уже в летах и при солидном весе. Заметила, к своему бесконечному и приятному удивлению, Артема Ледянова, во всем черном, очень повзрослевшего, вытянувшегося, но по-прежнему худого, немного даже дисгармоничного, Стася даже не сразу его узнала, потребовалось дважды присмотреться. Но ни следа старшего сына Михаила Ледянова. Где он может быть?
Растерянная и обеспокоенная, Станислава не сразу осознала, что музыка стихла, обороты смеха и бесед уменьшились вдвое и все неторопливо переместились к возвышению в правом углу большого зала, на котором техник возился с микрофоном. Настало время для торжественных речей и благодарностей. Далее должна была последовать неофициальная часть мероприятия, слух пронесся, что специально для нее был приглашен известный диджей, звезды какого-то танцевального шоу и даже один из знаменитых певцов. Разумеется, Станислава присутствовать там не планировала. Она даже на речь не собиралась оставаться, но сейчас, когда людское море плавно перетекло к сцене, ее уход могут заметить. Так подводить Игоря Валентиновича Стася не посмела.
Михаил Игнатьевич в ядовито-шутливой манере, видимо, свойственной ему при публичных выступлениях, коснулся истории своего бизнеса, его зари и зенита, описал суть перемен в политике и курсе компании и, пожелав «Спортлайфу» многая лета, под гром аплодисментов спустился к гостям. Заскучавшая Станислава уже было повернулась к выходу, когда вдруг знакомый густой баритон, раздавшийся со сцены, остановил ее. Внутри всё перевернулось, кожа покрылась мурашками.
— Спасибо за эту речь, отец, но ты забыл поблагодарить тех, кто помог воплотить твои идеи в жизнь.
Михаил Игнатьевич ответил что-то забавное, поддержанное смешками и возгласами присутствующих поблизости. Станислава же побоялась посмотреть на сцену. Девушка так и застыла вполоборота к ней. А Вячеслав продолжил:
— Но согласись, денежные премии должны прилагаться к словам. Которые я сейчас и скажу. Огромная благодарность не только сотрудникам и менеджерам «Спортлайфа». И не только моему младшему братишке, который сподвиг тебя, отец, и меня на это и который сыпал идеями как из рога изобилия. Необходимо поблагодарить и рекламное агентство «Клик о` шик», их профессиональная работа придала ребрендингу окончательную огранку. Отдельное спасибо тебе, Игорь Валентинович, и… Станиславе Осеевой… Ее я не вижу здесь…
Когда Ледянов с заметной заминкой назвал ее имя, Стася инстинктивно съёжилась, а сердце зашлось в груди. Рядом стоящие гости, так же как и те, что находились ближе к сцене, закрутили головами, вероятно, пытаясь отыскать ее, но тщетно. Ее новый облик оправдал себя на сто процентов. Впрочем, в следующую секунду Стася перестала осознавать окружающее, она наконец-то решилась повернуться и поднять взгляд на находящегося на сцене мужчину: белый смокинг, черные брюки — лаконичный и ослепительный шик, но голос, лицо…