Чтение онлайн

— Она могла встречаться с представителем Ктулху на берегу, — объявил Герхард Грег.

— Нет, — покачал головой Григорий Арсеньевич. — Если бы это случилось на берегу, она бы выглядела много хуже.

— Хуже?

— Много хуже, — вновь задумчиво повторил Григорий Арсеньевич. — Истинные или Старшие слуги Ктулху выглядят ужасно, иначе зачем все эти Карнавалы? Однако в обычной жизни, пока их не разозлишь, они с легкостью маскируются под обычных людей. Их практически невозможно отличить.

— Да, — согласился немец. — Они как люди, пока не доберутся до настоящих людей и не начнут пожирать их плоть…

— Вы хотите сказать, что будут еще жертвы? — ужаснулась комиссар.

— Без сомнения, — кивнул батька. — И было бы неплохо попытаться их остановить.

— И как вы собираетесь это сделать? — поинтересовался немец.

— Есть у меня один план, — усмехнулся батька. — И поможет мне в его осуществлении наш профессор. Думаю, нам всем стоит заглянуть в его «лабораторию». Профессор Троицкий — один из крупнейших специалистов по этим тварям. Ему известны нюансы, о которых мы даже не подозреваем. Думаю, он предложит нам какой-нибудь приемлемый способ.

— Вы уверены?

— Ну, другого шанса у нас нет. Надо попробовать, и если Иван Иванович сможет помочь нам, будет замечательно, а если нет… что ж, придется придумать что-то самим, хотя лично я не представляю, что тут можно изобрести… А раз так, к профессору! А вы, дамы, — повернулся он к дивану, на котором расположились Рахиль Ароновна и Катерина, — оставайтесь здесь. Эта каюта защищена должным образом, в отличие от вашей обители, так что тут вам нечего опасаться.

— Что значит «оставаться здесь»? — вспыхнула комиссар. — И эта ваша «защита»! Моя каюта, точно так же, как и ваша, запирается на ключ, дубль которого хранится у администратора…

— Боюсь, если мы станем вдаваться в подробности, то разойдемся в вопросах духовных и материалистических, — перебил ее Григорий Арсеньевич. — Однако можете мне поверить на слово, эти вурдалаки в мою каюту не сунутся. Еще вопросы есть? Нет, что ж, тогда Василий и вы, господин Грег, за мной. Навестим старичка профессора, заодно и выясним, на что способна его хваленая аппаратура.

— Есть другой вариант, — остановил барона Грег. — Можно все оставить, как есть. Зачем нам рисковать и вмешиваться в происходящее? В любом случае скоро мы пересядем на корабль, полностью находящийся под нашим контролем. Эти «оборотни» на борт не попадут. Но если вы решили объявить им войну…

— Я не полномочен ни объявлять войну, ни заключать перемирие, — отрезал Фредерикс. — Но… Кто-то подсылает к нам своих кровожадных агентов. Вон, наш Василий едва не погиб. Какова его цель — неизвестно, и единственно разумное решение, которое мы можем принять, — максимально обезопасить себя. Как говорится, кто не с нами, тот против нас.

Возле дверей каюты профессора собралось несколько стюардов. А может, это был кто из команды, — Василий не очень-то разбирался в лычках бразильского флота.

Фредерикс знаком приказал своим спутникам остановиться поодаль.

— Похоже, здесь намечается представление, — объявил он. — Что ж, займем места в первом ряду.

Ни Василий, ни господин Грег не возражали.

Тем временем тот стюард, или кто он там, — тот, который командовал остальными, решительно постучал в дверь.

— Плиз, оупен, —а потом для верности повторил на русском. — Пжалуйста, откройите.

Его русский был таким беспомощным, что Василий едва сдержал смех.

— Во-первых, я могу не знать английского, — донеслось из-за двери. — А во-вторых, я не собираюсь вам открывать! С какой стати! Каюта является моей суверенной территорией. Я, точнее, мое партийное руководство, заплатило за нее, и вы не имеете правда вторгаться ко мне. Это равносильно объявлению войны.

— Ви залить нижнюю кают, — продолжал стюард.

— Ничего не знаю. У меня все в порядке. А после вашего прошлого вторжения я… — дальше все прозвучало слишком неразборчиво.

— Ешли вы не открывать, мы ломать дверь…

— Похоже, ваш гений решил затопить корабль, — усмехнулся Василий.

— Да, ситуация требует нашего поспешного вмешательства, — согласился Григорий Арсеньевич, — и, ни к кому конкретно не обращаясь, объявил: — Представление окончено, — а потом решительно подошел к собравшимся у дверей каюты. — Разрешите, милейшие…

Стюарды расступились.

Барон решительно постучал в дверь.

— Иваныч, хватит дурить, — приказал он. — Открывай…

— Не слышу!

— Если ты сейчас не откроешь, я прикажу взломать дверь, а потом тебе уши надеру! — рявкнул барон.

— А, это вы, Григорий Арсеньевич, — залепетали за дверью. — Не признал сразу, не признал… Долго жить будете. Вы бы сразу сказали, что это вы, я бы сразу дверь и открыл, а то ломать… ломать…

Послышался звук передвигаемой мебели.

— Я сейчас… сейчас… Просто, понимаете, пришлось запереться от этих варваров… — и вновь что-то заскрежетало самым неприятным образом. — Вот уже все… Открываю, открываю.

Дверь и в самом деле приоткрылась, но барон, не дожидаясь, пока она откроется до конца, пнул ее ногой. Та распахнулась. На пороге стоял Иван Иванович Троицкий. В этот раз он был в грязном белом халате, на носу поблескивало крошечное пенсне, а его длинные седые волосы стояли торчком, словно он только что получил разряд вольт в триста.

— Рад приветствовать вас, Григорий Арсеньевич. Разрешите полюбопытствовать, чем обязан вашему визиту? — и покосился на стюардов, словно только что их заметил.