Чтение онлайн

Тем не менее что-то нужно было предпринять…

Пока Василий ломал голову, строя различные планы, помощь пришла с совершенно неожиданной стороны. От вопля, разнесшегося над площадью, можно было оглохнуть. Все выстрелы разом прекратились, и взоры всех людей, находившихся на площади, обратились в сторону источника крика. Вопил эсэсовец. Тварь, которая некогда была Рахиль Ароновной, заживо пожирала одного из немцев. А потом, отшвырнув окровавленное, полувыпотрошенное тело, чудовище направилось в сторону таинственного кольца-резонатора.

Пара автоматчиков попыталась преградить дорогу огромной твари, но та расшвыряла людей, словно те были чучелами, набитыми сеном. Приблизившись к кольцу, она одним рывком выдернула кабели и отшвырнула их прочь…

— Эй там, на крыше! — Василий отвлекся, перегнувшись через край. На платформе ближайшего подъемника стояло человек пять. Израненные, но полные решимости, они не собирались дарить немцам свои жизни. Однако их зов услышал не только Василий. Перестрелка возобновилась. Медлить было нельзя.

Не замечая боли, Василий пробежал до нужной ниши, сунул в нее амулет. «Интересно, чтобы мы тут делали без него». Подъемник пополз вверх, но слишком медленно.

Василий перегнулся через край, чтобы видеть, как там его товарищи, но тут пара пуль ударила в край крыши, рядом с его головой, оцарапав щеку острой каменной крошкой. Василий отполз чуть подальше, так, чтобы снизу его видно не было. Секунды тянулись, как часы. Но вот платформа поравнялась с крышей, и с нее перебралось четверо. Одного из полярников Василий раньше видел лишь мельком, он не знал его имени.

Другой и вовсе был незнакомым. Третьим был Ким. Он не шел, а передвигался прыжками, опираясь на плечо Григория Арсеньевича. Правые штанина и унта бурята почернели от крови.

Усадив его, Григорий Арсеньевич повернулся к Василию.

— Смотрю, тебя тоже задело.

— А у вас как прошло?

— Тоже не без потерь, но в целом все по плану. Когда рванули твои гранаты, все кинулись в сторону рухнувшей палатки, ну тут мы и появились. Часовых сняли, освободили тех, кто еще остался в живых. Большую часть наших они расстреляли… Стали отходить, да замешкались… Остальное видел сам.

Со стороны площади раздался еще один жуткий крик, а потом стрельба возобновилась.

— Это их займет на некоторое время, — вздохнул Григорий Арсеньевич. — Ну дает Рахиль Ароновна! Вот уж не подумал бы, интересно, где твой товарищ Григорий раздобыл эту дамочку. Всенепременно поинтересуюсь, если встретимся. Кстати, а где Катерина?

Василий кивнул в сторону крыши, на которой оставил ее.

— Плохо?

Василий кивнул.

— Совсем.

— Две пули, одна в грудь, другая в живот.

— И ты бросил ее? — в голосе Григория Арсеньевича послышались злые нотки.

— А что я могу сделать! — взорвался Василий. — Она без сознания там осталась… И… надо было вас выручать.

Григорий Арсеньевич кивнул, давая понять, что пока удовлетворен объяснениями Василия, потом повернулся к одному из полярников, который колдовал над Кимом:

— Роман, вы, кажется, врач?

— Фельдшер, — поправил тот, пытаясь стянуть унту с раненой ноги бурята.

— Пошли, похоже, для вас есть серьезная работа.

— Но… — не находя слов, фельдшер вновь занялся Кимом.

— Пойдемте, пойдемте. Тут недалеко… — и в подтверждение своих слов повернулся к Василию.

— Через две крыши, — кивнул он.

— Пойдемте, Роман, а товарищ пока унту снимет и ногу выше раны перетянет… Потерпите, товарищ Ким?

— Конечно, — улыбнулся бурят.

— Пошли.

Следом за Василием они быстрым шагом отправились по крышам.

Катерина лежала там же, где Василий ее оставил. Она все еще была жива, но вокруг нее натекла целая лужа крови.

— Плохо дело, — пробормотал Григорий Арсеньевич, склонившись над девушкой.

— Я бы сказал, безнадежно, — покачал головой Роман. Лицо у него было длинное с тонкой козлиной бородкой. Так и хотелось добавить к его костюму монокль, зачесать назад волосы — вышел бы настоящий буржуй, какими малюют их на агитплакатах. — Раны очень тяжелые. Пробито легкое и, вероятно, брюшная полость. Если задеты ливера, то может случиться перитонит. Надо вскрывать и чистить. Тут нужны соответствующие условия, операция.

— Вы сможете ей помочь?

Но фельдшер только головой покачал.

— Даже при наличии инструментов нужен хирург. Я никогда не делал операций, а здесь… — и он забормотал что-то по латыни.

Григорий Арсеньевич повернулся к Василию.

— Ну, герой, не уберег ты красавицу. Что делать станем?

Василий пожал плечами.

— А что мы можем? — поморщился Василий.

— Да… — почесал затылок Григорий Арсеньевич. — Выбора то у нас практически нет, и единственный наш козырь — амулет Катерины. Только днем он нам не поможет, а ночи, — тут он с сомнением огляделся, — ночи тут, судя по всему, не предусмотрены.

— И что тогда…

— Плоха та ловушка, из которой нет выхода, — усмехнулся Григорий Арсеньевич.

— Думаете, фашисты нас тут не достанут? — спросил фельдшер.

— Со временем достанут. Немцы — умная нация, к тому же много лет уже изучают культуру Ктулху, и то, что город, который они обнаружили первым, оказался лишь пустой оболочкой — не их вина… И не надо забывать о профессоре Троицком — это выдающийся, хоть и совершенно беспринципный ученый. Да и Виллигут не дурак. Рано или поздно они разгадают секрет ключа, а наделать металлических бляшек и вовсе безделица. Вот тогда этот город засияет во всей красе, а нам придет конец. Не сможем же мы сопротивляться всей немецкой армии… Или еще проще, выпишут с Базы-211 альпийских стрелков. Им забраться на этот дом ничего не стоит. Да, многих мы перестреляем, пока не закончатся патроны… Кстати, как у тебя с боеприпасами? — Григорий Арсеньевич взглянул на Василия.