Чтение онлайн

— Как он любит природу! — после очередного пьяного падения Джана с лошади обратился Лодовико к свите, которая тщетно пыталась скрыть ухмылки. — Только не убейтесь насмерть, ваша милость. Все эти Божьи дары не стоят вашей драгоценной жизни.

С каждым замечанием Лодовико гордое лицо Изабеллы все больше мрачнело.

Беатриче раздражало поведение Лодовико, но если сравнивать ее мужа с Джаном, чей разум был затуманен вином и страстью к деревенскому юнцу, то Беатриче было не на что жаловаться. Лодовико велел сшить по ее эскизу костюмы для сорока придворных, собрав всех швей и мастеровых, которые занимались отделкой его бесчисленных дворцов и усадеб. Перед отъездом из Милана он привел жену в сокровищницу и выбрал драгоценности, чтобы украсить ее охотничий костюм. Сотни жемчужин, изумрудов, бриллиантов и рубинов усеивали головной убор, лиф, камору [9] и рукава.

— Вы должны затмить собою французскую королеву, — сказал Лодовико.

— Не думаю, что королева будет принимать участие в охоте, мой господин, — отвечала Беатриче.

— Если все пойдет по плану, скоро вы станете лучшими подругами, — возразил Лодовико.

Он нежно поцеловал жену в лоб, но больше ничего не сказал. Несомненно, у него были большие виды на Беатриче.

Сейчас все эти самоцветы сияли под ленивым майским солнцем, словно нимб над головой святого. Беатриче велела останавливаться у каждого пруда, чтобы полюбоваться своим сверкающим отражением и роскошными пейзажами охотничьих угодий. Весь день всадники продвигались по периметру широкого озера, пересекая ручьи и потоки и часто останавливаясь, чтобы дать лошадям отведать сочной травы. И всякий раз, ловя на поверхности воды сияние, Беатриче боялась, что упадет в воду и утонет подобно Нарциссу, заглядевшемуся на свое отражение.

Лодовико непременно должен обратить внимание на ее прелестное платье и ту стать, с которой Беатриче держалась в седле. Неужели он останется равнодушным к великолепному контрасту между ее длинными темными волосами, оливковой кожей и зеленью шелкового платья — цвета, который делал Беатриче похожей на нимфу, неожиданно выглянувшую из кустов. Если у него есть глаза, он непременно заметит, как идет ей жемчужно-алмазное колье, как подчеркивает платье стройность ее талии — самой тонкой среди дам, за исключением дочери Лодовико, тринадцатилетней Бьянки Джованны. Лодовико должен оценить, как Беатриче опекает Бьянку и позволяет ей целиком завладеть вниманием жениха, мессира Галеазза. И тогда Лодовико непременно впустит ее в свое сердце. Разве не он несколько часов подбирал драгоценности для ее сегодняшнего наряда? Разве это не знак их нарождающейся любви?

Лодовико был неизменно вежлив, щедр и обходителен с Беатриче. Хотя его забота о жене больше напоминала отцовскую нежность, с которой он относился к Бьянке Джованне. Лодовико по-прежнему видел в Беатриче ребенка, который умилял его, но нисколько не задевал чувств. Он приходил в ее спальню только после совета астролога, быстро исполнял супружеский долг и уходил к Цецилии. Сыну его любовницы уже исполнился год. После неустанных молитв Святой Деве боль, причиняемая Лодовико, уже не казалась Беатриче такой нестерпимой. Впрочем, коротать ночи в одиночестве в широкой супружеской постели Беатриче так и не полюбила.

Беатриче знала, какой тип женщин нравится ее мужу. Знала и то, что не относится к этому типу. Она помнила, как смотрел Лодовико на цветущую грудь Изабеллы, однако ее крошечных сосков он почти не касался, даже когда они любили друг друга, если подобным возвышенным словосочетанием можно описать механический ритуал, который время от времени супруги совершали в темноте. Говорили, что Цецилия как две капли воды похожа на Изабеллу — женственная красавица с фонтаном золотых волос, большая почитательница литературы и искусства. Разве это справедливо — наделить одну из сестер достоинствами, к которым так влечет мужа другой? Лодовико делил свой досуг между ласками любовницы и перепиской с Изабеллой, и у него совершенно не оставалось времени для жены. Поэтому он и велел Галеаззу развлекать Беатриче.

Она скакала рядом с арагонской молчальницей, а Галеазз показывал восхищенной Бьянке, как его сокол Озирис хватает добычу. Птицы гомонили в ветвях старого дуба, листья трепетали, словно кто-то разворошил гнездо шипящих змей. Галеазз осторожно стянул кожаный колпак, который украшала крошечная буква «V» из темных сапфиров, обнажив лохматую умную головку птицы. Сокол, как на жердочке, восседал на белой перчатке Галеазза, но Беатриче видела — птица готова к охоте. Взгляд Озириса обратился к дереву, и сокол уже не сводил с него глаз.

— Смотри, Изабелла, Галеазз выпускает Озириса! — воскликнула Беатриче, снова пытаясь вовлечь кузину в развлечения.

Но Изабелла только кинула на сокола небрежный взгляд, а затем снова раздраженно уставилась на мужа.

Впрочем, герцогине не удалось испортить Беатриче одну из ее любимейших забав. Даже изящные грейхаунды и тявкающие спаниели насторожились, предчувствуя, что предстоит нечто увлекательное. Стая серых цапель взвилась из своего укрытия в воздух и направилась к озеру, что виднелось впереди. Беатриче знала, что аисты гнездятся на деревьях, и надеялась, что вместе со взрослыми особями в воздух не поднялись малыши. Как опытная охотница, она не одобряла убийства детенышей. Длинношеие птицы медленно и размашисто скользили по воздуху, не подозревая о грозящей опасности.

Галеазз слегка приподнял запястье. Большего не потребовалось — Озирис взмыл ввысь. Пажи в костюмах, в которых сочетались темно-зеленые и бледно-зеленые цвета, устремились с собаками вперед. Всадники перешли на галоп. Беатриче перегнала мрачную кузину, которая методично охаживала лошадь хлыстом, затем Лодовико и его дочь, пока не оказалась рядом с Галеаззом. Озирис вцепился в длинную шею первой цапли. Тем временем еще четверо всадников сняли колпаки с голов своих птиц и отпустили их в небо. Не успел первый достичь стаи, а Озирис уже поразил свою жертву, камнем кинулся вниз, затем снова взмыл ввысь и бросился к следующей. Другие соколы тоже атаковали добычу. Птицы падали на землю, собаки устремлялись к ним. Чтобы не дать им разорвать добычу и сделать ее непригодной для приготовления в пищу, собачьи поводыри выливали из жестких кожаных мешков кровь, собранную на скотобойнях, в собачьи миски, а пажи тем временем подбирали птиц с земли. Дальнейшая судьба цапель не слишком заботила Изабеллу, хотя считалось, что тушенная с вином, чесноком и луком цапля весьма недурна на вкус.

От созерцания убийства сердце Беатриче бешено стучало. Серые перья падали с небес, касаясь ее лба, носа и плеч. Соколы убили столько цапель, что несколько мгновений казалось, будто с неба сыплется перьевой дождь. Длинные, безжизненные конечности птиц болтались, словно бахрома, в руках пажей, хватавших цапель за окровавленные шеи.

Озирис вернулся к хозяину, который предложил своей нареченной посадить сокола на ее узкое, затянутое перчаткой запястье. Правое крыло Озириса кровоточило, он потерял много перьев. Наконец Бьянка Джованна позволила соколу усесться на своем запястье и принялась нашептывать ему ласковые слова, пока Галеазз надевал на голову птицы колпак.

Беатриче обожала Бьянку и с радостью смотрела, как нежен со своей нареченной Галеазз. Их отношения напоминали Беатриче Франческо и Изабеллу до свадьбы. Почему муж Беатриче влюблен в другую? И не в одну, а, если уж быть откровенной, в двух женщин.

Разве не видела Беатриче, как Лодовико не сводит глаз с лебедей, подаренных Изабеллой? Беатриче была превосходной лучницей, и ей ничего не стоило двумя меткими выстрелами поразить этих изящных белых птиц. Если бы только они не были так прекрасны! Она могла бы спустить на них самых безжалостных соколов и смотреть, как лебеди испускают последний жалобный крик. Пусть лебеди и глупы, но они защищают друг друга с исключительной отвагой. По крайней мере, это будет честная битва, совсем непохожая на ту, которую ей приходится вести с Цецилией Галлерани и собственной сестрой.