Чтение онлайн

Бочонки исчезли. Одинокий пустой сундук валялся на полу. На столах, где прежде лежали драгоценности, скапливалась пыль. Беатриче вскрикнула и устремилась во вторую залу — только для того, чтобы обнаружить, что работы magistro постигла та же участь, что и деревянные бочонки. Сокровищница была пуста, словно заброшенная древняя хижина.

— Куда все делось? — спросила Беатриче у хранителя, бесшумно следующего за ней.

— Истрачено. Ушло.

— Но куда?

— Все стоит денег. Трофеев, захваченных маркизом Гонзагой, не хватило на то, чтобы заплатить наемникам. Если не платить солдатам, они повернут оружие против вас. Герцогу хорошо это известно. Остальное ушло на осаду Новары.

— Но это же невозможно! Здесь было столько всего!

— Ваша милость, вам лучше обсудить это с герцогом. Я знаю, что деньги брались взаймы у знатных и богатых миланцев, чтобы оплатить задуманные герцогом проекты. Реконструкция системы каналов, строительство собора, церкви и трапезной монастыря, возведение памятников, устройство празднеств, займы французам, которые никто теперь не вернет, так как войска Карла разбиты. Не забывайте также о приданом Бьянки Марии Сфорцы — оно было поистине громадным. Неудивительно, что Башня опустела. Теперь знатные миланские семьи требуют вернуть долги. Осталось не так уж много, но если герцог не хочет смуты, ему придется отдать и то, что есть.

— Что же делать?

— Герцог хочет увеличить налоги. Никому в Милане это не понравится, но делать нечего. Нельзя управлять государством без денег.

— Значит, сегодня у нас…

Гвалтьери закончил за Беатриче:

— Нет ни гроша.

Беатриче бездумно брела по замку. Она искала Лодовико и одновременно боялась его найти. Беатриче не знала, с чего начать разговор. Все обвинения, которые она готова была высказать, только отдалят от нее мужа. Главное — помочь ему, внезапно решила Беатриче и на глазах у изумленной прислуги бросилась бежать, не замечая поклонов. Главное — быть вместе, и тогда мы найдем выход.

Один из секретарей Беатриче попытался остановить ее. Герцогиня отдернула руку. Секретарь поклонился.

— Я звал, но ваша милость не слышали.

— Ах да, что там?

Сердце Беатриче бешено стучало, она задыхалась. Сколько она бежала так, не разбирая дороги?

— Графиня Бергамини ждет в ваших покоях.

— Нет, я не могу принять ее. — Беатриче пыталась отдышаться. — Скажите ей, что я нездорова.

В подтверждение своих слов Беатриче схватилась за живот, испугавшись, что нервное напряжение повредит малышу.

— Герцогиня умоляла сказать, что дело срочное.

Беатриче глубоко вдохнула, пытаясь заставить сердце биться реже. Она должна успокоиться. Цецилия — не чета прочим придворным, она старый друг и советчица. Присутствие графини часто останавливало ссоры между супругами. Возможно, разговор с ней вернет Беатриче утраченный покой.

Иногда, глядя на Цецилию, Беатриче удивлялась, как ей удалось занять в сердце Лодовико место этой красавицы. Хотя Цецилия с тех пор стала старше и располнела, кожа по-прежнему светилась, словно у женщины вдвое моложе. Полнота смягчила угловатые черты, но улыбка осталась такой же ангельской. Неудивительно, что magistro изобразил ее в виде архангела в той странной картине, где Святая Дева, младенец Иисус и младенец Иоанн Креститель сидели перед скалами на пустынном плато. В эрудиции и интеллекте Цецилия могла соперничать только с Изабеллой. Она писала прекрасные поэмы и сонеты, которые распевали при всех итальянских дворах. Как же Беатриче удалось одержать над ней — над ними обеими — столь безоговорочную победу?

— Я счастлива, что вы смогли принять меня, ваша милость.

Цецилия обняла и расцеловала свою молодую подругу.

— Мне передали, что дело срочное.

Беатриче знаком усадила Цецилию и велела слуге налить вино в бокалы.

— Срочное и конфиденциальное, — отвечала графиня.

Беатриче велела слуге удалиться.

Женщины склонились друг к другу.

— Как вам известно, два венецианских посла остановились в нашем доме. Герцог был так добр, что оказал нам эту честь.

Лодовико заплатил за перестройку дворца Цецилии неподалеку от собора Дуомо, и теперь дворец по праву считался прекраснейшим в Италии. Беатриче никогда не завидовала Цецилии. Десять лучших лет своей жизни она подарила Лодовико, не говоря уже о сыне Чезаре. Однако теперь, после посещения опустевшей сокровищницы, при упоминании о прекрасном дворце Цецилии Беатриче поморщилась.

— Лодовико считает венецианцев своими союзниками, но я слышала, как послы и их гости говорили весьма неприятные вещи.

— Например?

— Например, что герцог не соблюдает соглашений, что он говорит одно, а делает другое.

Женщины помолчали. Трудно было отрицать справедливость последнего утверждения.

— Лодовико хвастается, что до тех пор, пока союзники живут за его счет, Папа Александр может считаться его капелланом, император Максимилиан — кондотьером, венецианская синьория — казначеем, а король Карл — посыльным. Лодовико победил французов только с помощью своих союзников, а союзники не любят, когда их держат на положении слуг. Вам известно, как горды венецианцы. Их оскорбляет высокомерие герцога. Венецианцы говорили, что скоро с Божьей помощью укажут Лодовико его истинное место.

— Но почему вы пришли с этими новостями ко мне? Неужели после всего, что было между вами, вы побоялись рассказать об этом Лодовико?

Слова Цецилии тяжким грузом давили на Беатриче. Она сама не раз слышала подобные высказывания из уст Лодовико. Он хвастался, что останется в истории человеком, изгнавшим из Италии французов. Не считаясь со средствами, Лодовико нанимал артистов и художников, чтобы те прославляли его победы. Это раздражало Беатриче — совсем не так вел себя ее отец герцог Эрколь, склонный преуменьшать свои заслуги и богатство. Любовь Лодовико была смыслом жизни Беатриче, и теперь она не знала, как выразить мужу свое недовольство и не утратить его расположения.

— Дорогая моя, я пыталась поговорить с Лодовико, но он не стал слушать, — отвечала Цецилия. — Я рассказала ему то, что поведала вам, а он в ответ заявил, что о нем, сыне Фортуны, не стоит беспокоиться. Я напомнила ему венецианскую поговорку: иногда судьба бывает переменчивой, но и это его не тронуло. Вы имеете на него огромное влияние! Мне не хочется перекладывать этот груз на ваши плечи, но только вы, с вашим благоразумием и тактом, сможете убедить Лодовико вести себя сдержаннее, по крайней мере публично и в присутствии венецианцев. Они обвиняют герцога в двуличии, но венецианцы и сами славятся коварством. Кто знает, что они замыслят в ответ?