Чтение онлайн

– А вы кто такая?

– Я доктор, – отвечала Наталья, с трудом удерживаясь от соблазна пообещать тем, кто будет есть в поезде опасные продукты, профилактические и очень болезненные уколы. Еще она расстраивалась, что современных детей даже касторкой пугать бесполезно – они не знают, что это такое.

– Маргарита Петровна, – обратилась она к начальнице, – посмотрите, что пытаются есть дети.

– Да... Сейчас разберемся.

Педагоги прошли по вагону, однако запрещенных продуктов оказалось на удивление мало. Дети смотрели честными глазами, утверждая, что ничего подобного у них с собой не было. Впоследствии выяснилось, что было...

Наконец обед закончился, и объявили спасительный тихий час. Младшие честно начали делать вид, будто спят. Старшие от игры на гитаре перешли к тихим разговорам и своим наушникам.

Наталья решила подремать, но уснуть не получалось. В голову лезли какие-то обрывки мыслей, неясная тревога мешала отдохнуть. Зазвонил мобильник, определился телефон Сергея:

– Ну и как вы там едете? Ты еще не эвакуировалась?

– Нет. Предлагаешь мне выпрыгнуть на ходу?

– На ходу – не предлагаю. Тут ваш кот тебе привет передает. Наташ, а ему шпроты можно?

– Вообще-то, нет. Если просит – не давай, у него от них ... – Наталья замялась, подбирая слова поделикатнее, чтобы не шокировать детей, – в общем, такое расстройство желудка сильное. Ты потом полночи убираться будешь.

– Ты уверена? – Голос Сергея прозвучал печально.

– А ты что, его уже угостил?

– Нет, я просто банку открыл, на столе оставил и отвернулся к холодильнику.

– И много он успел сожрать? – Наталья хорошо представляла нравы своего кота.

– Да не так, чтобы... Ну рыбок пять.

– Ладно, ты остаток завяжи в пакет и выброси. А перед тем, как открывать вторую банку шпрот, закрой кота в комнате.

– Наташа, а котам можно человеческие лекарства давать? – с надеждой спросил Сергей.

– Нельзя. И он их принимать не станет. Но, если тебя это утешит, у меня тут полный вагон детей, которые тоже норовят съесть что-нибудь неправильное при каждом удобном случае.

– Да, – с завистью протянул Сергей, – им-то ты знаешь, какие лекарства дать. А тут кот.

– Подожди, не расстраивайся, может, еще обойдется.

– Ты тоже не расстраивайся. Целую. Пойду переквалифицироваться в ветеринара.

Наталья вздохнула. Интересно, чем пройдохе-коту удастся поживиться в следующий раз?

Тем временем поезд шел к югу. Миновали Тулу. Остановки проходили несколько напряженно – подростки, которые ехали с родителями, просились выйти, но и учителя, и Наталья считали подобный подход непедагогичным – если уж сидеть в вагоне, то всем вместе. Наступил вечер. Дети опять перекусили, причем Наталья подозревала, что самое вкусное и вредное они продолжали припрятывать и есть тайно, потом довольно организованно уложились спать. Ремней-креплений в поезде не оказалось, но педагоги были опытными, они подложили с краю полок свернутые одеяла, которые препятствовали падению.

Поезд приближался к границе. Педагоги, включая начальницу лагеря, явно начинали нервничать. Наталья ехала в первый раз и причины этого беспокойства не понимала: ну какая такая граница, пограничники в поезде «Москва – Керчь», что за проверки и почему все с показным спокойствием в сотый раз перебирают документы, доверенности родителей на вывоз детей. Какой нормальный человек станет придираться к детскому лагерю? Все эти судорожные приготовления документов, то, что на каждую полку положили свидетельство о рождении и разрешение, ей казались какой-то игрой.

Однако ее сомнения немедленно разъяснились, как только они подъехали к Белгороду. В вагон зашел человек в какой-то форме, то ли таможенник, то ли пограничник. Поначалу он разочарованно посмотрел на детей, которые спали или притворялись спящими.

– А, так тут у вас лагерь... – Он вдруг оживился. – А раз лагерь, так есть доктор!

– Есть. Я доктор, – строго сказала Наталья. Человек ей не понравился.

– Вот вы доктор. А марганцовка с собой, к примеру, у вас есть? – И хитро прищурился.

Наташка знала, что недавно марганцовку приравняли к наркотическим веществам и занесли в особый список строгой учетности. Соответственно, перевозить ее и вообще иметь теперь было строго незаконно и, более того, уголовно наказуемо. По прищуру противного дядьки она догадалась, что рассчитывает он на положительный ответ, после которого с чистой совестью сможет к ней прицепиться.

– Нет. А вы что, не знаете, что марганцовка теперь запрещена? – произнесла она с суровой, даже злобной и начальственной интонацией. – И валокордина у меня с собой тоже нет. И вообще ничего такого.

– Да я что, я ничего. – Поняв, что от Натальи толку не добьешься, неприятное официальное лицо ретировалось в соседний вагон.

Попутчики происшествия не заметили, они чего-то напряженно ждали.

И дождались. В вагон вошли еще человек шесть в форме. Не обращая внимания на спящих детей, девица, под предводительством которой они работали, громко возмутилась, забыв при этом поздороваться:

– Зачем вы выложили документы на полки? Ну-ка соберите их в одну папку.

– Извините, в прошлый раз требовали так, – смиренно объяснила начальница.

– А в этот – по-другому!

Дети, которые не успели уснуть, притаились под одеялами, испуганно наблюдая за происходящим.

Пограничники переходили от ребенка к ребенку, проверяя соответствие разрешений на выезд и свидетельств о рождении. Процедура, с учетом отсутствия на свидетельствах фотографий, на взгляд Наташки, не имела никакого смысла, но ретивые служаки относились к делу так серьезно, что со стороны все это напоминало ей обыск жандармами революционеров из рассказа «Таня-революционерка». Этот рассказ Наташка прочитала во втором классе, но даже не представляла, что ей придется когда-нибудь увидеть нечто подобное.