Чтение онлайн

Он рассказал мне интересную историю. Еще одну интересную историю.

– А как же торговля недвижимостью и подделками, о которых я упоминала? – спросила я.

– О! Так много всего! Я же сказал тебе, в каком месте все пути пересекаются.

Я задумалась над тем, каковы же его собственные мотивы, зачем он рассказывал мне все это.

– А скажи мне, пожалуйста, Аш, какую сторону в этом сражении поддерживаешь ты? Ты доверяешь нынешнему правительству?

– Если тебе все хочется обязательно упростить, то я могу сказать, что всегда стою на стороне порядка. А без правительства, как тебе, надеюсь, ясно, здесь была бы полная анархия. – Он изучающе всматривался в меня, пытаясь оценить, какую часть известного ему может мне открыть. – Тебе хочется чудесного разрешения всех проблем, Розалинда, но таких решений в жизни не бывает. Индия – страна, в которой нет недостатка в ложных чудесах. Редактор «Индиан Скептик» насчитал около полутора тысяч таковых. Моя мечта – увидеть хотя бы одно настоящее чудо прежде, чем пробьет мой последний час. А до этого момента нам всем придется довольствоваться законом и порядком и мириться с ними.

– Оттенки серого.

Он нахмурился.

– Эти слова Шома Кумар когда-то сказала о Проспере. Тем не менее, Аш, я совсем не уверена, что в твоем мире так уж много порядка, по крайней мере не больше, чем в погоде. Иногда муссон приходит, и крестьяне собирают богатый урожай риса. А иногда нет, и тогда крестьяне умирают с голоду. И ты ничего не можешь с этим поделать.

– Каждый за себя. В этом твое кредо? – спросил он.

– И за близких ему по духу людей, которых он может вытащить на свой маленький плот. Мой плот в данный момент совсем крошечный. Я его собираю по бревнышку. И потому отнюдь не уверена, что смогу уместить на нем такую солидную компанию, как правительство.

Я встала и прошлась по комнате, осторожно пробираясь среди высоких стопок книг. Рядом с окном располагалась великолепная подборка сочинений, посвященных Малабарскому побережью.

– Мне их оставил твой отец, – сказал Ашок.

Он проследовал за мной по комнате, потянулся, чтобы достать книгу с полки, и как будто случайно, походя, провел пальцами по моему плечу. Я почувствовала его прикосновение сквозь тонкую ткань майки и не поняла, случайно оно или намеренно.

– Я держу эти книги рядом со своими любимыми сборниками древних легенд.

Повернув голову, я взглянула прямо в темные глаза Ашока.

– Теперь факты кажутся мне значительно более захватывающими, чем сказки, – произнесла я. – А у тебя есть книги отца о змеях? Среди них была одна совершенно потрясающая о парне, которому удалось заснять плюющуюся кобру. Хитрость заключалась в том, чтобы подойти к ней на достаточно близкое расстояние, чтобы заставить ее плюнуть тебе в глаза, но при этом не слишком близко, чтобы она не могла укусить. Если ты окажешься слишком далеко, она просто уползет. Прежде чем плюнуть ядом, змея должна увидеть, что ты смотришь ей прямо в глаза. Но этот парень не мог позволить змее укусить его, так как змеи столь часто кусали его раньше, что у него выработалась невосприимчивость к антивенину. Еще один укус, и он был бы мертв, его бы уже ничто не спасло. И поэтому в качестве приманки он воспользовался собственной женой. Жена постоянно носила очки, и яд не смог бы ослепить ее.

– Боюсь, я не совсем понимаю, куда ты клонишь.

Конечно, где тебе понять, черт тебя подери!

– В том случае, если Эйкрс действительно мертв, а фотографии находятся в руках неизвестных нам людей, сделать уже ничего практически невозможно, Розалинда, если только, конечно, ты не согласишься передать имеющиеся у тебя материалы властям.

Он вновь величественно восседал за своим столом и походил на судью.

– Неужели я говорила, что им удалось заполучить все фотографии, Аш? Уверена, что ты неправильно меня понял. – Я сразу же заметила, как напряглось его лицо. Значит, попала в точку. – Нет, кое-что они упустили. Есть еще одно маленькое, но надежное доказательство.

– И кто же заснят на этой фотографии?

– Некто, как ты их там назвал? Некто, близкий к Центру.

На сем я могла бы и удалиться, без всяких формальностей. Но Ашок был приверженцем индуизма, религии, дающей возможность помногу раз переделывать уже сделанное. У самой двери он положил руки мне на плечи и повернул меня лицом к себе.

– Хорошенько все обдумай, Розалинда. Мне кажется, что на самом деле ты гораздо больше предана Индии, чем думаешь. И помни, что происходит в Индии в случае, если запал зажигают под такими вещами, как религия и политика.

– Мать-Индия, «Бхарат Мата», не под этим ли лозунгом индийские патриоты пытались добиться независимости от Старой Матушки Британии? Мама – это всегда значимый символ. Но национализм представляется мне не очень надежной мамашей. Одной из тех матерей, чьи собственные интересы становятся помехой в жизни детей. Я не националистка. Меня никогда не увлекали командные виды спорта.

Ливень обрушился на Бомбей как удар кулака, вбивая весь доступный кислород в землю с такой силой, что водитель такси усомнился в возможности подняться на крутой Малабарский холм.

– Пусть только Анменн со своей вечеринкой попробует обмануть наши ожидания! – воскликнул Руперт Бутройд, снимая очки в тонкой оправе, чтобы уже в пятый раз с тех пор, как мы отъехали с ним от отеля «Тадж-Махал», протереть запотевшие стекла. Пока он преодолевал расстояние в два шага от входа в отель до такси, его холщовый костюм кремового цвета успел промокнуть насквозь. – И, как я вам уже говорил, мисс Бенегал, исключая тот случай, если изготовители подделок крайне непрофессиональны – а вы уже успели убедить меня в противном, – весьма сомнительно, чтобы я сумел с полной уверенностью говорить о том, что коллекция мистера Анменна поддельная. И вообще, сам факт подделки представляется мне крайне маловероятным, принимая во внимание репутацию этого господина.

Руперт Теддингтон Бутройд в целом вполне приятный парень, несмотря на несколько странноватую внешность. При взгляде на его голову создавалось впечатление, что ее всю занимали мозги, а подбородок полностью отсутствовал, как будто кто-то медленно загонял клин ему в спину, чтобы заставить плечи подняться в постоянном жесте сомнения и нерешительности. Бутройд уже потратил массу времени на то, чтобы доказать мне, что я, как и большая часть плохо информированных представителей прессы, слишком упрощаю методы установления подделки, пренебрегая эстетическими критериями и предпочитая броские, но не такие уж надежные научные методы.

– Возьмите, к примеру, картины, восстановленные с чрезмерной тщательностью, – сказал он. – Те данные, которые мы получаем в результате чисто технического обследования с помощью инфракрасных лучей, приходится перепроверять обычному историку искусства. Журналисты придают слишком большое значение подписи и времени, когда эта подпись была поставлена. А ведь на самом деле многие художники довольно долго не подписывают свои работы.

Порой непростительно долго, пока не становится слишком поздно. Такой урок мне уже преподал отец.