Чтение онлайн

Само собой, надзирающие за нами авиаботы были вовсе не они — те самые негодяи, которые, по словам Дюймового, разлучили его с Динарой. Но именно на них — железных пособников Центра — он обрушил свой праведный гнев. Град картечи врезался в летающих роботов, превратив один из них в груду рваного металла, а второму лишь оторвав правую турбинную консоль. Что, в общем-то, тоже было фатальным повреждением. Реактивная струя, бьющая из уцелевшей мини-турбины, закрутила потерявшего равновесие летуна, и он, выписав в воздухе крутой зигзаг, грохнулся на скалы. После чего стал неотличим от растерзанного картечью собрата, чьи останки рухнули неподалеку от него мгновением раньше. Две оранжевые вспышки полыхнули в белой пелене бурана, но не погасли окончательно, а превратились в чадящие, ревущие на ветру костры. Которым предстояло гореть до тех пор, пока огонь не сожрет все разлитое авиаботами топливо.

А Черный Джордж опустил «Мегеру», да так и остался стоять в этой позе, глядя в молчании на содеянное им безобразие.

Перезаряжать оружие он не спешил, и я, осмелев, выбрался из-за камня и настороженно приблизился к ботоубийце. Тот заметил мое присутствие, обернулся, выронил картечницу и, недоуменно наморщив лоб, осмотрел меня с ног до головы. Теперь взгляд у Жорика был не угрюмо-отрешенный, а самый что ни на есть живой и наполненный хорошо знакомым мне глуповатым простодушием. Тем, что в былые времена никогда не сходило у него с лица и являлось по сути исчерпывающей характеристикой этого раздолбая.

— Геннадий Валерьич? — неуверенно осведомился Дюймовый. — Это… точно вы?

— А что, без смокинга я на себя уже не похож? — задал я встречный вопрос, пританцовывая от холода и растирая руками закоченевшее тело. — Ну извини! Кабы знал, что встречу здесь старого друга, оделся бы поприличнее.

— Да, это — вы, — прекратил сомневаться Жорик, видимо, решив, что вряд ли обычная галлюцинация стала бы говорить с ним в таком тоне. — Честное слово — вы! И-эх, блин!.. Здорово!.. Как же я рад вас видеть!

— А я-то как счастлив, что ты наконец-то пришел в себя! Так счастлив, что прямо обнял бы тебя, балбеса, да боюсь, к твоим доспехам примерзну, — в свою очередь, порадовался я, пожалуй, первой хорошей новости за очень долгое время. — Каюсь: думал, ты из своей нирваны больше не вынырнешь. Хотел грешным делом тебя уже того… Ну, ты понимаешь… А, забудь про эти мелочи! Лучше скажи, как себя чувствуешь? Голова не болит? В ушах не звенит? Галлюцинации не докучают? Желания задушить меня больше нет?

— Задушить?! Вас?! За что?! — изумился Жорик. Конечно же, искренне — лицемерить и притворяться этот простак никогда не умел. А затем, озадаченно нахмурившись, посмотрел на свои руки и с опаской поинтересовался: — А почему вы спрашиваете? Я что… и правда пытался?

— Ерунда! Всего один раз и то, как видишь, неудачно. Дело житейское, с кем не бывает? Или, полагаешь, я от тебя пощечинами отбивался? — отмахнулся я, косясь на горящие останки авиаботов. Столько тепла пропадает зазря! И совсем рядом! Какой восхитительный соблазн! Воистину, надо быть Снежной Королевой или Дедом Морозом, чтобы устоять против такого искушения. — Ладно, сгребай свои манатки и айда к огню. Продрог я совсем, зуб на зуб не попадает. К тому же нам с тобой надо еще кое-какие дела обмозговать, пока чистильщики не вернулись.

— Чистильщики? — вздрогнув, переспросил Дюймовый и начал испуганно озираться.

— Ну да, — подтвердил я, продолжая ежиться и стучать зубами. — Не думаешь же ты, что, сбив два авиабота-надзирателя, мы сразу получили вольную? Нет, Черный Джордж, за истинную свободу тебе и мне придется еще побороться. Однако у меня есть мыслишка, как нам с тобой не дать себе подохнуть. Но сначала — срочно к теплу! Хотя бы на полминутки! А то, кажется, у меня уже не только пальцы, но и мозги смерзлись.

И я, будучи не в силах сопротивляться манящим отблескам пламени, припустил к ближайшему костру…

Вот он, истинный, ни с чем не сравнимый кайф! Очень жаль, что им нельзя наслаждаться вечно. Но и такое мимолетное блаженство — прямо как райский оазис посреди бескрайнего ледяного ада. А метель усиливается, и очередной оттепели в ближайшие час-полтора явно не предвидится. Впрочем, оно и к лучшему. Авантюру, которую я задумал, гораздо удобнее провернуть в непогоде и сумерках, которые как раз начинали сгущаться над Крымом.

— А что случилось с вашей одеждой? — полюбопытствовал Жорик, присоединяясь ко мне, стоящему у костра и поворачивающемуся к огню то одним, то другим боком. — Надеюсь, это не я вам ее изорвал?

— Нет, не ты, успокойся, — ответил я. — Это Хряков меня таким образом всю зиму в черном теле держит. Ни ты, ни твой дебил-соратник на мое целомудрие, к счастью, не покушались. Хотя что там у вас на уме было, я понятия не имею. Со «Светоча» взятки гладки — он мог вам и такую программу в мозги вшить… Кстати, что случилось с Динарой? Надеюсь, она жива? Ты вроде бы сказал, что чистильщики куда-то ее насильно отправили. Куда именно?

— Когда это я вам такое говорил? — округлил глаза сталкер.

— Сразу после того, как попытался меня придушить и получил по морде, — напомнил я. Но, всмотревшись в честные, удивленные очи простофили, понял, что мой вопрос поставил его в тупик. — Постой-ка! Да ты хоть помнишь, как впал в ярость и сбил вот эти авиаботы?

— Как сбил — помню, — признался Дюймовый. — Как разозлился на чистильщиков, тоже помню, но смутно, словно в тумане. А вот почему я на них разозлился и как вообще здесь очутился — уже не припоминаю. Простите, Геннадий Валерьич. Это плохо? Я вас подвел? Теперь мы все умрем?

— Мы так и так рано или поздно умрем. Но пока у нас есть силы и зубы, значит, будем брыкаться и кусаться, — глубокомысленно заметил я и, немного подумав, решил подступиться к дырявой памяти напарника с другого фланга: — Ну хорошо, а момент, когда ты перестал себя контролировать, помнишь?

— То есть день, когда мне начали колоть в шею зеленую дурь, после чего меня стало не по-детски плющить? — оживился Черный Джордж.

— Да, именно так, — кивнул я, хотя и не был уверен, что мы с напарником ведем речь об одном и том же событии.