Чтение онлайн

Кто бы мог подумать, что Грободел объявится здесь так оперативно! Завидев охотников, Тиберий изобразил страдальческую гримасу и без напоминаний снова улегся в проход между сиденьями. А я помянул недобрым словом полковничью мать и, указав Жорику на ближайший просвет в торосах, велел сворачивать в том направлении.

Чистильщики живо смекнули, в какую дыру мы намерены ускользнуть, и бросились нам навстречу. Все, кроме «Альбатроса» и «Ларги». Для них эта брешь была слишком узкой; мы и сами могли протиснуться туда, едва не задевая ее края лыжами. Вражеским аэросаням и катеру предстояло поискать себе другой проход ниже по течению реки. Так они и поступили, поскольку Хряков видел: мы проскочим через торосы раньше его мотострелков, которые явно не успеют нас перехватить.

По нам вновь был открыт автоматный огонь, но растрескавшийся ветровой щиток и искореженный нос «Кайры» выдержали и этот обстрел. Повредить пулями нашу турбину было возможно только сзади, так как ее заборное отверстие направлено вверх. Однако, прежде чем Черный Джордж развернет машину кормой к чистильщикам, я намеревался обменяться с ними кое-какими любезностями.

Даже достигни «Маламуты» бреши раньше нас, они не стали бы преграждать нам путь. Гораздо более тяжелая, чем любой из снегоходов, «Кайра» смела бы их с дороги, словно шар для боулинга — кегли. Обстреляв ее на подходе, преследователи собрались проскочить через торосы сразу за нами, но я имел на сей счет свое, отличное от вражеского мнение.

Взяв у Жорика гранату, я дождался, когда он загонит аэросани в просвет, и, пока мы переезжали с правого края замерзшего русла на левый, снял с гранаты предохранитель и забросил ее в трещину между глыбами льда. Они пронеслись от нас на расстоянии вытянутой руки, и враги не обратили внимания на мою коварную выходку. Это точно, ведь иначе вряд ли они последовали бы за «Кайрой» в заминированный мною проём.

Трудно сказать, отчего именно погиб авангард мотострелков: сгорел в плазменном выбросе или сварился заживо в паровом облаке, которое тот породил. Саму вспышку я не видел. Едва мы отъехали от гряды, а первые «Маламуты» сунулись в брешь, как оттуда с яростным шипением ударил в небо мощный фонтан кипятка и пара. Помимо этого торосы по обеим сторонам просвета начали трескаться и обваливаться, воздвигая над погибшими в кипящем котле жертвами ледяной курган.

До нас докатилась волна горячего и влажного воздуха — прямо как из дверей парилки пахнуло! Но мы уже стремительно набирали скорость, и радоваться теплу пришлось недолго. Равно как и любоваться рукотворным гейзером, тщась определить сквозь паровую завесу, как сильно мы потрепали мотострелков. Те из них, что уцелели, остались за завалом, зато «Ларга» и не отстающий от нее «Альбатрос» уже достигли следующего, более широкого просвета и собирались перемахнуть на нашу сторону русла.

Провернуть с катером на воздушной подушке тот же фокус, каким мы отделались от «Альбатроса», было невозможно. Палуба «Ларги» полностью закрыта, а ее пулеметы, легкие орудия и ракетная установка позволяют вести круговой обстрел, не оставляя нападающему на катер противнику ни одного шанса. Так что пока «Ларга» вписывается на малом ходу в брешь между торосами, нам нужно выжимать газ до отказа и уходить в отрыв.

Получится или нет? Проверим. Одно известно точно: теперь рассвирепевший Грободел от нас точно не отвяжется.

Солнце померкло — наползший фронт непогоды закрыл собой всю южную треть неба. Но нам был виден лишь передний край этой исполинской свинцовой плиты. Все остальное скрывалось за непроглядной стеной падающего… нет, хуже — низвергающегося из тучи снега. Эта чудовищная вертикальная лавина еще не достигла ГЭС, но уже вовсю заваливала застывшую гладь Обского моря. Вторая — безоблачная — часть небосклона резала глаз своей неестественной яркостью и чистотой. Но смотреть на нее в эти минуты было столь же абсурдно, как стоять на океанском берегу и любоваться закатом, не замечая надвигающегося на берег цунами.

Впрочем, нам и за этим белым «цунами» было совершенно некогда наблюдать. Несмотря на его грандиозность, я, оглядываясь назад, видел первым делом преследующие нас «Ларгу» и «Альбатрос». И только потом мимоходом замечал грандиозный зловещий фон, на котором они маячили. Замечал и вновь переключал внимание на нашу первостепенную угрозу.

А оглядываться приходилось часто. Позволив нам оторваться от них, чистильщики на катере открыли по «Кайре» огонь из бортовых орудий и пулеметов. Ее обшивка была способна выдержать попадание 30-миллиметровых снарядов и 12,7-миллиметровых пуль, лишь когда они врезались в нас по касательной траектории. Так было, пока мы усиленно виляли перед преследователями задницей… то есть кормой. Враг не оставлял попыток попасть нам в двигатель и довольно часто задевал вскользь кожух турбины или ее стойки. И лишь благодаря нашим безостановочным прыжкам и петлянию бортстрелкам Хрякова не удавалось поймать «Кайру» на прицел.

На «Ларге» также имелись ракеты, чья система термонаведения могла бы настроить их на реактивный выброс нашей турбины, и тогда мы точно не отвертелись бы от «плазменного привета» чистильщиков. Причина, которая удерживала их от применения ракет, была проста, и я о ней уже упоминал. Да, моя дорогостоящая шкура — мое тяжкое проклятие! — притягивала к себе уйму неприятностей. Но иногда — как, например, сейчас, — она оберегала меня и моих спутников от нанесения по нам ракетно-бомбовых ударов. Не сказать, чтобы меня это здорово утешало, но тем не менее.

А вот что не утешало, то это скорость «Ларги», которую она, как и мы, развила до предела. Принцип передвижения катера на воздушной подушке отличался от аэросанного и больше подходил для нынешних новосибирских просторов. В отличие от «Кайры», «Ларга» шла по снежным дюнам плавно и ровно — так, как двигалась бы она по спокойному морю. И, как следствие этого, планомерно настигала жертву. Крупный, мощный и уверенный в себе хищник — не чета тем «гепардам», какие охотились на нас до этого. Боднуть такого в бок у нашей «газели» уже не выйдет. Вмиг отлетит в сторону не только с обломанными рогами, но и со свернутой шеей. И запутать Грободела, сигая от него туда-сюда через торосную гряду, больше не получится. Разрывы в ней становились все шире и шире, а сама гряда теперь представляла собой отдельно торчащие ледяные глыбы. Огибать их «Ларга» могла, даже не притормаживая, в режиме слалома.

Чем больше сокращалась между нами дистанция, тем выше становилась вероятность удачного выстрела, которым полковник Хряков мог переломить ход погони в свою пользу. Мы цеплялись за любую возможность заслониться от пуль и снарядов, что взрывали вокруг нас снег и громыхали по кузову. Завидев прямо по курсу невысокую покатую возвышенность, в очертаниях которой угадывался один из погребенных под снегом Обских островов, я тут же решил использовать ее в качестве заслона. Вытянувшаяся вдоль по течению почти на километр, она располагалась левее торосов и разделяла эту половину реки еще на два коридора.

С какой стороны огибать высоту, особой разницы не было. Оба проезда выглядели одинаково широкими и беспрепятственными. Но, поскольку я планировал хотя бы ненадолго отвязаться от чистильщиков, то и выбирал с умом, указав Дюймовому на путь между островом и торосами.

А чуть погодя, когда «Ларга» и приотставший от нее «Альбатрос» повернули следом за нами, Жорик получил от меня другое, более неожиданное наставление.

— А теперь перепрыгни эту горку! — приказал я, ткнув пальцем в склон огибаемой нами возвышенности. — Давай! Прямо сейчас!