Лёд
Шрифт:
– Эмму.
– Вот в чем дело, - я поставил бокал на перила и засунул руки в карманы, не хотел, что бы он увидел, что они дрогнули.
– Ты подружился с моей мамой?
– У нас нашлись общие темы, - он даже не пробовал отрицать!
– Даже не буду спрашивать какие.
– Отчего же?
– Ты же уже все сказал. Я понял. Что-то ещё?
– Кроме того, что мы с ней волнуемся за тебя?
– Да, кроме этого. Она хочет, чтобы я женился на этой девушке?
– А ты готов?
– Приятель, ты за кого меня принимаешь? Как я могу? Я даже лица её запомнить не в состоянии. Нечестно по отношению к девушке, не находишь?
– Как странно. Она же так похожа на…
– Эйнар. Не продолжай, - я поднял руку, жестом умоляя замолчать.
Я просто не в силах был сейчас ещё раз слышать её имя, без того чтобы не съездить ему по морде. К тому же испорченный вечер расстроит маму. Она так старалась.
– Почему? Ты заживо себя похоронил из-за этой девчонки. А сам лица её уже не помнишь!
– Я помню.
– Неужели?! Ты даже не заметил, как они похожи!
Мне уже с трудом удавалось сдерживаться, пришлось даже за перила взяться, чтобы руки не совершили того, о чем я потом пожалею.
– По-твоему любая темноволосая девчонка похожа на неё? Нет. Для меня разница очевидна. Знаешь в чем она?
– Нет. Поведай.
– Все они - не она!
Лучше бы он ушёл. Прямо сейчас. Хотя надеяться на это вряд ли стоило.
– Кайс. Опомнись. Хватит уже. Прошло столько времени, и пора уже остановиться и отпустить.
– Да. Ты прав, - какой смысл с ним спорить?
– Не поддакивай мне с таким отрешенным видом.
– Но ты действительно прав. Вот только я не смогу сделать того, о чем ты меня просишь. Как с этим быть?
– Ты превратился в живой труп. И все это ради девчонки, которая тебя бросила. И ты упорно и самозабвенно продолжаешь...
Горло сжалось, живот свело, будто меня под дых ударили. Я сам не понял, как оказался к нему вплотную и вцепился в правый лацкан его пиджака. Все ещё сжимая перила левой рукой, я стоял спиной к возможным зрителям, и была вероятность, что никто ничего не увидит.
– Замолчи. Если ты считаешь себя моим другом. Не говори о ней ничего и никогда.
Он смотрел на меня спокойно, без ответной злости. Просто пристально вглядывался.
– Не может быть, - его глаза чуть расширились, когда мысль посетила его, выражение лица изменилось.
– Я специально проверял списки. Её не было среди них.
– Какие ещё списки, - я отпустил его и отодвинулся.
Усталость навалилась так внезапно. Мне действительно пришлось опереться на перила, чтобы справиться с ней. Я чувствовал, что выжат, ноги едва держали меня.
– Списки умерших. Её среди них нет. Я сам проверял.
Он же доктор. Мысль пришла отстранённо, будто кто посторонний в моей голове взял на себя труд пояснить мне происходящие события. Имеет доступ к такой информации. Наверное, он действительно сильно обо мне беспокоится, раз копал так глубоко. Это значит, что он пытался её искать? Для чего? Если думал, что она меня бросила, что хотел сделать? Собирался убедить вернуться ко мне?
И в то же время другая, совсем иная мысль поднималась из глубины сознания. Из темноты, медленно и неотвратимо. С самого дна. Такая простая и огромная. Способная перечеркнуть собой все моё существование. У неё нет даже этого. Строчки в списке. Даже это у нее отобрали. Будто не существовала вовсе. Доказательств смерти нет.
Я почувствовал, что начинаю задыхаться. Дыра в сердце будто стала ещё больше, располовинивая меня. Показалось, что по жилам кислота вместо крови потекла. Разъедая все те жалкие барьеры, что я строил все это время. Все в мгновение рассыпались в прах. И эта едкая пыль забивала мне горло, не давая вдохнуть. Я остался один перед чернотой, от которой бежал так долго. Совершенно беззащитный. Она дохнула мне в лицо, заполняя собой, растворяя меня.
Я снова увидел этот сон.
Я опять замерзал и был совершенно беспомощен. Но уже в середине разворачивающегося действия, когда осознавал, что сплю, я вдруг понял, что сон не такой, как всегда. Были крошечные несоответствия, смазанные детали, понятные только мне и вдруг проступившие отчётливо. Разница для тех, кто знает. Как между уникальной вещью и подделкой. Если видел первую, никогда не спутаешь со второй. Так вот этот сон был подделкой. Меня протаскивало через череду картинок, образов, иллюзий. И все они казались такими же, как всегда, но в то же время я чувствовал, что не такие, как обычно. Действие развивалось чуть быстрее, чем всегда. Я понял это когда, увидел ледяную фигуру перед собой.
И хотя ничего не изменилось, я все так же не мог управлять собой, и из-за этого чувства ненатуральности происходящего, я видел все немного по-другому. Чувства были те же, но одновременно часть меня, будто видела все со стороны, оставаясь спокойной, не поддаваясь на этот обман, выискивая источник, эту фальшивую ноту. Наверное, благодаря этому чувству я заметил, самое главное изменение. Эмоции не захлестнули полностью. Когда статуя открыла глаза, я отчётливо увидел, что они совершенно другие. Не тот взгляд. Нет больше этой щемящей пустоты. Они были живыми! И хотя она на меня по-прежнему не смотрела, но определённо видела. Я был в этом уверен настолько, что путы сна спали с меня. Я смог двигаться и дотронулся до её щеки, прикоснулся к ней, чего никогда не происходило. Её глаза тут же закрылись, и разрушение было скорее на взрыв похоже. Будто кто-то ускорил действо, нажав на неведомую кнопку, торопясь завершить картину.
Я открыл глаза, впервые проснувшись после этого сна спокойным. Не задыхался, не ныло горло сорванное криком, сердце билось ненамного быстрее, чем обычно. Уставившись в балдахин, я перебирал в голове детали сна и даже не сразу понял, что прекрасно его помню. Все детали, чёрточки, свои ощущения. Ничего не ушло! Но, что же случилось? Почему? Так долго мои ночи были заполнены этим холодным кошмаром и что же теперь изменилось?
Я сел и автоматически взглянул на часы. Три пятьдесят девять сменились на четыре ноль - ноль в этот момент.