Чтение онлайн

— Входя сюда, вы сказали, что он бросает нам вызов, — не унимался Сервас.

Психолог прищурил под очками маленькие желтые глазки. Круглые, румяные от мороза щеки и блестящая борода придавали ему вид хитрого гнома. У Серваса возникло неприятное чувство, что его мысленно препарируют. Тем не менее он выдержал взгляд Проппа.

— Пожалуй, — сказал тот. — Вчера я изрядно поработал в своем доме отдыха. Как только узнал, что в кабине фуникулера обнаружена ДНК Гиртмана, я покопался в его досье. Несомненно, он манипулятор, социопат и очень умный человек. Скажу вам больше: Гиртман не укладывается в категорию просто убийц. Те нарушения психики, которыми обычно страдают подобные типы, как правило, приводят к тому, что они стремятся так или иначе произвести впечатление своими умственными способностями и общественным статусом. Окружающие могут совсем не заметить их чудовищной сущности. Именно поэтому они зачастую нуждаются в сообщнике. Обычно таковым становится супруг или супруга, такие же монстры. Они-то и помогают сохранить видимость. Гиртман же, находясь на свободе, блестяще умудрялся отделять свою общественную жизнь и статус от той части его «я», которая страдала приступами ярости и безумия. Он виртуозно подменял зверя, как говорят охотники. До него это удавалось и другим социопатам, но никто из них не занимал такого заметного поста.

Пропп поднялся и медленно обошел стол. Со все возрастающим раздражением Сервас отметил, что это тоже один из приемчиков воздействия на окружающих.

— Его подозревают в совершении более сорока убийств. Жертвы — молодые женщины лет двадцати пяти. Сорок убийств — и ни одной улики, ни единого следа, который указывал бы на преступника! Если бы не статьи в прессе и досье, которые он сохранял в банковской ячейке, на него никогда не вышли бы.

Он остановился позади Серваса, но тот головы не повернул и упрямо продолжал смотреть на Циглер, сидевшую напротив.

— Вдруг он оставляет след, да какой: грубый, явный и заурядный!

— Вы забываете одну деталь, — подала голос Циглер, и Пропп застыл. — В то время, когда он совершил большую часть убийств, анализов ДНК либо вообще не существовало, либо они были намного менее эффективны, чем сейчас.

— Это так, но…

— Вы утверждаете, что все, что произошло здесь, не похоже на деяния того Гиртмана, каким его знают, — сказала Циглер, посмотрев психологу в глаза.

Пропп прикрыл глаза и утвердительно кивнул.

— Следовательно, вы считаете, что коня убил не он, если не принимать во внимание ДНК?

— Я этого не говорил.

— Не понимаю.

— Не забывайте, что Гиртман уже семь лет находится в институте. Его жизнь изменилась. Он много лет под замком и умирает от скуки. Этот человек всегда был активным, и теперь его съедает медленный огонь. Он жаждет игры. Поразмыслите над ситуацией. Гиртман попался на глупом убийстве из ревности, а раньше вел интенсивную общественную жизнь, которая возбуждала и требовала держаться в форме. Его ценили на службе. У него была красавица жена, он организовывал оргии, которые посещали сливки женевского общества. Параллельно Гиртман в строжайшей тайне отлавливал, насиловал и убивал молодых женщин, иными словами, вел жизнь, идеальную для такого монстра, как он. Ему вовсе не хотелось, чтобы все это исчезло, а потому он с такой тщательностью прятал трупы. — Пропп сцепил пальцы под бородой и добавил: — А теперь ему нет никакого смысла прятаться. Наоборот, убийца хочет, чтобы все узнали о том, что это сделал он. Хочет заставить всех говорить о себе, привлечь внимание.

— Он мог бы сбежать и продолжать действовать на свободе, — заметил Сервас. — Почему преступник вернулся в палату? В этом нет никакого смысла.

— Сознаюсь, этот вопрос и меня мучает со вчерашнего дня. — Пропп поскреб бороду. — Почему он вернулся в институт? Ведь преступник рискует больше никогда оттуда не выйти, если усилят охрану. Почему он пошел на такой риск? С какой целью? Здесь вы правы. В этом нет никакого смысла.

— Если только игра не возбуждает его больше, чем свобода, — сказала Циглер. — И если он не уверен, что снова сможет выйти…

— Как это? — удивился Эсперандье.

— Мне кажется, не может быть, чтобы второе убийство совершил Гиртман, — стоял на своем Сервас. — Ведь была выставлена полицейская охрана, разве мы об этом не говорили?

Психолог оглядел их всех одного за другим, задумчиво поглаживая бороду. Маленькие желтые глазки под очками стали похожи на перезрелые виноградные косточки.

— А мне кажется, что вы сильно недооцениваете этого человека и абсолютно не отдаете себе отчета, с кем имеете дело.

— А охранники? — бросила Кати д’Юмьер. — Что у нас есть по охранникам? Их нашли?

— Нет, — ответил Сервас. — Я не думаю, что они виновны. Разве что в том, что сбежали. Для них это слишком тонко. Пока они отличились только по части драк и заурядной контрабанды. Мастер малевать на стенах не может наутро проснуться с талантом Микеланджело. Пробы, взятые в кабине фуникулера и на верхней площадке, покажут, были ли они на месте преступления. Но я не думаю. Однако парни что-то скрывают, это несомненно.

— Согласен, — сказал Пропп. — Я внимательно изучил протоколы допросов. Они все достаточно сумбурны, но из них можно заключить, что никаких психиатрических явлений у охранников не наблюдается. Однако случалось, что мелкие, без особого размаха, нарушители порядка вдруг становились редкими по жестокости чудовищами. Душа человеческая хранит множество тайн. Поэтому не будем никого сбрасывать со счетов.

Сервас покачал головой и нахмурился.

— У нас еще есть вчерашняя партия в покер. Надо убедиться, не произошла ли там ссора. Может, у Гримма был долг…

— Есть еще один вопрос, который надо срочно урегулировать, — вмешалась д’Юмьер. — До сегодняшнего дня мы имели только дохлую лошадь и могли себе позволить не торопиться. Теперь у нас труп человека. Пресса не замедлит провести параллели с институтом. Если, на нашу беду, просочится информация, что на месте преступления найдены следы ДНК Гиртмана, они нас просто в порошок сотрут. Вы видели, сколько там журналистов? Вот два вопроса, на которые нам надо ответить незамедлительно. Можем ли мы уличить в нерадивости охрану института? Достаточно ли надежны были полицейские кордоны, которые мы расставили на местности? Чем быстрее мы разберемся с этим, тем будет лучше. Предлагаю сегодня же нанести визит в институт.

— Если мы туда поедем, то журналисты обязательно перехватят нас по дороге, — сказала Циглер. — Наверное, не стоит их туда тащить.

Прокурор на секунду задумалась.

— Ну и пусть! Нам надо как можно скорее ответить на поставленные вопросы. Я могу согласиться с тем, чтобы перенести визит на завтра. За это время я организовала бы пресс-конференцию, чтобы отвлечь внимание журналистов. Мартен, — обратилась она к Сервасу, — как вы предполагаете действовать дальше?

— Капитан Циглер, доктор Пропп и я завтра отправимся в институт, вы тем временем дадите пресс-конференцию, лейтенант Эсперандье будет присутствовать при вскрытии, а потом мы допросим вдову аптекаря.